Архивы Дрездена: Маленькое одолжение. Продажная шкура

Я так замерз, что с трудом удерживал в руках бумажный кофейный стаканчик. Кофе обжег мне язык, но все равно был восхитителен – даже без сливок. Я сделал большой глоток и ощутил, как к телу понемногу возвращаются чувства.

Я постоял немного со слипающимися глазами и допил кофе. Потом скомкал стаканчик и бросил его в мусорное ведро.

Кто-то похитил Джона Марконе, и я должен был найти и спасти его. У меня складывалось ощущение, что Мёрфи вряд ли придет в восторг от подобной перспективы. Адские погремушки, это мне и самому совсем не нравилось.

Но не это тревожило меня больше всего.

Больше всего меня тревожило то, что во всем этом была замешана Мэб.

Для начала, на кой черт она вообще заставила Грималкина говорить за себя? Если не считать того, что таким образом она производила еще более пугающее впечатление, чем обычно. О, конечно, на вид Мэб держалась достаточно откровенно, но на деле происходило гораздо больше, чем она говорила.

Например, Мэб сказала, что посланные Летними убийцы напали на меня, потому что она выбрала меня своим эмиссаром.

Однако для этого ей пришлось бы сделать выбор давным-давно, по крайней мере за некоторое время до того, как бебеки напали на меня во дворе дома Карпентеров.

А это произошло за несколько часов до того, как нехорошие парни похитили Марконе.

Кто-то разыгрывал партию, это точно. Кто-то о чем-то умалчивал.

У меня складывалось еще менее приятное ощущение, что, если я не выясню, кто это делает, зачем и как, Мэб выкинет меня в мусорное ведро, как я только что выкинул использованный бумажный стакан.

Скомкав предварительно, разумеется.

Глава 8

Широкий приземистый пикап армейского вида прохрустел шинами по снегу и остановился у маленькой продуктовой лавки. Фары светили прямо в дверь. Я сощурил глаза, глядя против света. После секундной паузы дважды коротко взревел гудок «хаммера».

– О, да вы, наверно, шутите, – буркнул я, проковылял к двери и вышел на улицу, к пикапу.

Тот совершенно сливался с ночным окружением.

Окошко со стороны водителя опустилось, и я увидел молодого человека, каких отцы несовершеннолетних дочерей отстреливают без предупреждения. В первую очередь бросались в глаза бледность лица и глубоко посаженные серые глаза. Длинные, чуть вьющиеся волосы имели как раз такую длину, какая ассоциируется обычно с этаким чуть равнодушным бунтарством, и были всклокочены с этакой же небрежной безупречностью.