Архивы Дрездена: Маленькое одолжение. Продажная шкура

Одежду его составляли черная кожаная куртка, белая рубашка – и то и другое по отдельности дороже, чем любые два предмета моей домашней обстановки. Резко контрастируя с ними, из-под воротника куртки виднелся неумело связанный шарф из толстой белой пряжи. Смотрел водитель прямо перед собой, так что я видел только его профиль, но почему-то я не сомневался, что другая, невидимая мне половина рта кривится в ухмылке.

– Томас, – кивнул я ему. – Будь на моем месте кто-то мелочнее, он бы тебя возненавидел.

Он ухмыльнулся, уже не скрываясь.

– Кто-нибудь мелочнее тебя? – На последнем слове он закатил глаза, и лицо его приобрело абсолютно нейтральное выражение, которое и сохранялось на протяжении нескольких секунд. – Голод мне в глотку, Гарри, у тебя вид как у…

– Как после десяти миль бездорожья?

Он натянуто улыбнулся:

– Мне предстоит поездка в обществе енота?

– Добрый ты. Вот уж спасибо.

– Садись.

Он разблокировал пассажирскую дверь. Я медленно забрался в салон, как-то особенно остро ощущая все свои болячки… особенно жгучую пульсирующую боль в моем сломанном носу.

Не глядя я швырнул посох в заднюю часть кабины этого монстра и даже удивился, не услышав гулкого грохота. Потом пристегнул ремень. Томас тронул машину с места. Он внимательно вглядывался в снегопад – не иначе как остерегаясь ненароком переехать какую-нибудь мелкую легковушку.

– Болит, наверное? – предположил он, помолчав минуту.

– Только на выдохе, – проворчал я. – Почему ты так задержался?

– Ну, сам представь, как мне нравится, когда меня вытаскивают из постели посреди ночи, чтобы исполнять обязанности шофера у ворчливых сыщиков-неудачников.

Да еще в такой снег и гололед. Такое не слишком, скажем так, окрыляет.

Я хмыкнул – человек, хорошо со мной знакомый, мог бы принять этот звук за подобие извинений.

Томас знает меня хорошо.

– Что происходит?

Я все ему рассказал.

Томас приходится мне единоутробным братом. Собственно, он единственная моя родня. Ему можно.

Он внимательно меня выслушал.

– А потом, – завершил я, – мне довелось прокатиться на грузовике-монстре.

Рот Томаса дернулся в быстрой ухмылке.

– Убойная тачка.

Я хмуро осмотрел салон:

– Скажи, свет от телеэкрана доходит до заднего сиденья за час – или чуть меньше?

– Какая разница? – хмыкнул Томас. – У них там свой монитор.

– Это хорошо, – кивнул я. – Только тебе придется подождать немного с их использованием.

Томас испустил театральный вздох.