«Священные войны» Византии

Взятие после этого римлянами Неаполя поставило точку на политической биографии Феодогаста, который был свергнут своим же окружением, отказавшимся повиноваться ему, в конце 536 г. В традициях своего времени свергнутого правителя в живых не оставили. Новым королем остготы избрали старого воина Витигеса (536—540), участника почти всех походов Теодориха Великого.

Зима с 536-го на 537 г. прошла в приготовлениях обеих сторон. Король остготов сумел перекупить союзников римлян франков, отдав тем за нейтралитет Прованс и Готскую Алеманию и выплатив отступное в размере 2 тыс.

фунтов золота, чтобы те не нападали на Италию, пока идет война с Константинополем. Попутно Витигес усиленно поднимал упавший дух соплеменников. Не имея в своих жилах королевской крови, он был коронован исключительно по принципу личной храбрости и военного таланта. Но для укрепления своей власти ему было нужно отправиться в Равенну – не только для обороны этого важнейшего города, но и для женитьбы на внучке покойного Теодориха Матасунте. Для этого ему даже пришлось развестись с первой женой, но 19?летняя Матасунта не была в восторге от этого альянса229.

А Велизарий, имея всего 5 тысяч солдат, завязал тайную переписку с сенатом Рима, в котором нашел надежного соратника. В результате внезапно для всех 9 декабря 536 г. Велизарий вошел в Вечный город, а готский гарнизон срочно покинул стены Рима, не в силах его защитить230. Пока Велизарий укреплял стены древней столицы Империи, готы собрали близ Равенны войско, численность которого доходила до 150 тысяч человек231.

Ранней весной 537 г. Витигес с войском спустился на Юг к Риму, желая только одного – чтобы Велизарий не ускользнул от него. Но тот, не имея возможности увеличить количество солдат, на удивление, и не собирался прятаться. Возле знаменитого Мальвийского моста он устроил засаду и, когда показались передовые отряды остготов, бросился в контратаку во главе своей личной дружины. Совершив удачный и дерзкий налет, Велизарий попытался вернуться в город, но в темноте горожане не узнали его и не открыли ворота.

Тогда он вновь перестроил свою дружину и опять напал на неприятеля, заставив того отступить. Этот подвиг личной храбрости поразил всех – и врагов, и римских солдат.

На следующий день остготы всей армией подошли к городу и начали сооружать осадные башни. Однако первый штурм Рима, состоявшийся через 18 дней, не принес остготам ничего, кроме позора.