«Священные войны» Византии

Казалось, город не сможет долго защищаться, но римский лазутчик явился в персидский лагерь и «по секрету» сообщил им, что гунны заключили союз с римлянами и вскоре прибудут к ним на помощь. Пока персы пребывали в нерешительности, произошли важные события. 8 сентября 531 г. в возрасте 83 лет, процарствовав 43 года, престарелый Кавад умер от паралича. Персидская армия отошла от осажденного города, и редкие военные действия переместились на армянские земли.

При новом Персидском царе Хосрове I (531—579), пусть и с большим трудом, мирный договор без указания срока все же был заключен сторонами осенью 532 г.

Хотя эта война и, тем более, мир не могут быть зачислены в актив Римской империи, св. Юстиниан с благодарностью Богу принял известие о заключении нового договора201. Мир развязывал ему руки для главного – освобождения Африки и Италии от варваров и реставрации Римской империи в ее первозданном виде.

Но тут ему был нанесен страшный удар изнутри, удар тем более неожиданный, что никаких внешних предпосылок этому событию император не ощущал до последнего мгновения – мы говорим о бунте «Ника» («Победа!», «Побеждай!»), потрясшем Константинополь в 532 г.

Волнения возникли так неожиданно, а события развивались настолько стремительно, что власть оказалась просто не готова дать своевременный и действенный отпор заговорщикам. Дошло до того, что в определенный момент времени всем казалось, будто никаких шансов на спасение и сохранение царского титула у св. Юстиниана уже не осталось.

Впрочем, объективные причины, приведшие к бунту, конечно, были. Например, восстановление общения с Римским епископом, ради которого на алтарь победы императором были принесены в жертву авторитетные на монофизитском Востоке патриархи и епископы. Категоризм властей в 518 г. и методы официального навязывания Халкидона при царе Юстине I не были забыты монофизитами, и, разумеется, они не могли простить того унижения, которому подверглись 10—15 лет назад. Последующая религиозная политика св.

Юстиниана, направленная на упрочение отношений с Римом, имела для них вид крайне негативной тенденции, которую нужно было оперативно пресечь.

Внешняя политика св. Юстиниана и его имперские замыслы также вызывали мало сочувствия среди придворных и даже в ближайшем окружении царя. Относительно неудачная война с Персией, в которой открылись недостатки римской армии, едва ли внушала оптимизм. Можно с легкостью предположить, что мирная инициатива св.