Охота на Ведьму

Затем он тяжело вздыхает… и подносит трубочку к губам…

Фелиция тоже подносит к своим прелестным губкам трубочку и потягивает коктейль. Правда, у нее в бокале совсем не то, что у Гарика – у нее безалкогольный мохито. У ее спутника – алкогольный. Сидят они этажом выше.

Их столик располагается на самом краю, рядом со стеклянными перилами, и они видели все только что произошедшее. И слышали (благодаря заклинанию обостренного слуха).

А сейчас видят, как Цебермановский-старший покидает своего информатора.

– Он нас точно не увидит? – спрашивает Фелиция в третий раз.

– Я уже четыре года использую заклинание сокрытия – не подвело ни разу. Даже если прям посмотрит в нашу сторону – все равно не распознает. Оно безупречно.

Фелиция обычно не сомневалась в своем спутнике, но лишь до тех пор, пока дело не касалось ее куратора (теперь уже бывшего) – и потому в настоящий момент почему-то была практически уверена в том, что ни хрена они не сокрыты.

– Да расслабься ты, – тихо говорит парень и касается руки Фелиции.

– Нам нельзя здесь быть. Мне нельзя здесь быть. Может, тебе, как Цебермановскому-младшему, и не будет ни хрена, а вот мне… я даже боюсь представить, что они могут мне сделать, если узнают, что я шпионю за главным детективом Отдела.

– А мы не шпионим, – он убирает руку, берет свой мохито и делает пару глотков. Смотрит, как Гарик извергает струю рвоты на свой собственный стол, а затем снова пригубляет своей мохито. – Мы просто сидим в ресторане и наслаждаемся обществом друг друга.

– Кстати, о твоем отце… он…

– Козел.

– Нет, я не то хотела сказать…

– Гений.

– И это тоже, но еще…

– Козел.

– Да, но не этим словом.

– Мудак?

– Жестокий, – чуть ли не выкрикивает Фелиция. – Он очень жесток. Пить свою мочу заставлять было не обязательно. Наказать можно было иначе.

Цебермановский-младший цокает губами, а затем подается назад, упираясь в спинку стула.

– Отец как-то сказал, – начал он, – что если враг идет на тебя с копьем в руках, то уйти после встречи с тобой он должен с этим же копьем, но в заднице.

Фелиция усмехнулась.

– Я уже это слышала, но… в иной формулировке. Там не было ничего про «задницу».

– А он слишком аристократичен, чтобы говорить такое даме. Я знаю его таким, каким его не знает даже мама. Я вообще знаю его таким… каким его не знает никто.