Лимузин

Он был как бы другом… но и адвокатом тоже, да… наверное…

Рука все еще висит в воздухе, и Никита временами бросает на нее взгляд.

– Ты за лимузином? – еще один резкий вопрос от Олега, и тут девушка подпрыгивает, как ужаленная.

– Нет, срань господня, нет! – она вскрикивает это так громко, что некоторые люди, еще не успевшие покинуть кладбище, оборачиваются на них.

Зато ее рука теперь снова функционирует, как обычно, – отмечает про себя Никита.

– Патрик Ваш и только Ваш, Олег Егорьевич! Никто не смеет посягать на последнюю волю Вашего отца!

– Патрик? – переспрашивает Никита.

– Ну… Патрик… – девушка пучит глаза, как бы говоря: «Ну вы че, не понимаете, что ли?!» – и лишь затем указывает руками на рядом стоящий лимузин. – Патрик!

Олег и Никита непонимающе смотрят друг на друга.

***

На этот раз она стучится.

– Да, входи, куколка! – раздается крик Давида, и девушка открывает дверь, надеясь не застать брата вновь обнаженным.

Вопреки ее ожиданиям (и даже несмотря на то, что она постучалась), одетым он не был.

Теперь и вовсе полностью. Он стоял голышом перед зеркалом и разглядывал свои гениталии. На огромной кровати спали три его подружки – к прошлой блондинке прибавилась одна рыженькая и одна шатеночка. Все три сладко спали.

– Почему каждый раз, когда вхожу в эту комнату, вижу твой оголенный зад?

– Это у тебя надо спросить, куколка, – Давид облизывает губы. – Для меня тоже загадка, почему постоянно, когда я соберусь кого-нибудь поиметь, помыться или посрать, тебя тут же приносит черт в мои хоромы.

Сестра скрещивает руки на груди. Сегодня она уже в красном платье – оно тоже великолепно, хотя и сидит на ней не так вызывающе.

– Арина уже в Нетлевске, – докладывает она.

– Где?

– В селе, в котором сейчас находится папин автомобиль.

– А… прекрасно, прекрасно, куколка, – Давид улыбается, глядя на нее через зеркало.

– Очень скоро мы сможем ее использовать.

– Если не вмешается Ягужинский, – поправляет он и почесывает свою бородку.

Сестра стоит еще немного, а затем разворачивается, чтобы покинуть комнату брата.

– Олимпиада! – окликает Давид, и она разворачивается.

– Что?

Он смотрит на нее через зеркало и улыбается.

– Я тебя люблю, – произносит он, ожидая ее ответа.

Спустя секунды три, сестра тоже улыбается.

– И я тебя.

– Ты… не голодна? – спрашивает Давид. В его глазах безумно-похотливый блеск.

Олимпиада недолго раздумывает.