Алый Глаз Демона

– Один, – кивком я подтвердил свои слова.

Она приблизилась. Замерла в стойке перед атакой и находилась так близко, что я ощущал ее дыхание на своей коже, видел бисеринки пота на лбу, чувствовал напряженность и, клянусь, слышал биение сердца.

Ее тонкие пальцы коснулись рукояти меча.

Наши зрители напряглись, моя противница выдохнула весь воздух, успокаивая сознание, а я стоял ошарашенный, все еще не понимая, где нахожусь и что вот-вот произойдет.

Может, лучше бы я дал ей себя убить? Это решило бы столько проблем.

Однако едва сталь ее клинка блеснула из ножен в лучах полуденного солнца, озарившего море Облаков, я перестал колебаться.

Бой есть бой и тот, кто стоит напротив, мой враг.

Я тут же сделал шаг назад, разрывая дистанцию, но не для того, чтобы выстрелить. Держа ружье за ремень, я отпустил приклад и хлестким ударом отполированного дерева попал Трикс в ногу.

Разгадав мой план в последний момент, она сменила направление, чем смягчила не только свой выпад, но и подлую атаку, нацеленную в нее.

Последовал новый замах. Его я отразил стволом ружья, породив звон металла о металл.

Трикс напирала, словно буря в степях Хайлхарэ: смертоносная, завораживающая, необъяснимо манящая.

Колющий удар разминулся с моей шеей, и я ремнем перехватил ее руку, направляющую меч чуть ниже кисти.

Отреагировала она пугающе быстро. Отпустила клинок, поймав его другой рукой, что отвлекло меня и позволило ей открытой ладонью нанести удар выше ключицы.

Боль пронзила всю левую сторону моего тела, но это было лишь начало.

Я выставил предплечье для защиты и погасил часть силы, вложенной в удар, но Трикс все равно добилась желаемого. Меня увело в сторону, и тут же последовал новый замах, ничуть не меньше предыдущего.

Замешкайся я на секунду, клянусь, моей истории вы не услышали бы. Каким-то чудом выставив ружье, мне удалось преградить ей путь, и клинок застрял в деревянном прикладе.

Она замешкалась, чтобы потом ее напор стал сильнее прежнего. Больше, чем того требовал бой, в котором человек хотел доказать собственную правоту. Такое чувство, будто Трикс хотела меня прикончить.

И именно осознание собственной смерти начало распалять меня.

С каждым обрушенным ударом я заводился все сильнее. Звон металла воскрешал в моей памяти забытые картины прошлого. Я видел огонь в ее глазах, знакомую злость, и это заражало меня, словно вирус.