Молочная даль

Ольга была знакома с Константином вот уже как полгода, но даже сейчас юноша смущался как на первом свидании. Нет, это было нечто большее, чем простое смущение. Костю унижало все то, что отныне за него приходиться делать другим. Но теперь унижение было частью его жизни и Михаил, когда-то осознав свое бессилие, просто смирился. В конечном итоге от него уже ничего не зависело.

Пожав плечами, мужчина посмотрел на сына с выражением лица, говорящем нечто вроде:

«Прости приятель, но тут я бессилен.

И тут же про себя добавил:

«Зато перед тобой, нагнувшись, стоит очаровательная девушка и делает все, что тебе нужно. И если ты достаточно будешь наглым, чтобы перевести взгляд на ее бюст, то твое смущение приобретет совсем иной оттенок.»

Конечно же, вслух такого Михаил бы никогда не сказал. Все-таки такие шутки могут быть восприняты не слишком радушно, как со стороны Ольги, так и со стороны Кости.

Особенно со стороны Кости.

Михаилу всегда казалось, что они с сыном слишком разные.

«Ты состоишь на половину из моей спермы и крови, но едва ли за день в наших головах пролетит и одна крошечная общая мысль.»

А может быть такое ощущение у Михаила складывалось из-за того, что теперь они с сыном не общались и вовсе. Не хватало эмоций и… моральных сил. Да и физически общение стало почти невозможно. По крайней мере чувствуя за собой вину, отец утешал себя именно так.

Сам Михаил был весьма среднего роста. Он был широк в плечах, имел не самое худощавое телосложение. Должно быть уместнее всего к его фигуре подошло бы слово «жилистый». У Михаила были темные, густые и всегда взъерошенные волосы. На самих волосах, однако, уже проглядывалась легкая седина. Особенностью мужчины были его большие карие глаза. Они были выразительные, с длинными ресницами. Его глаза постоянно обманывали окружающих, заставляя их думать, что он вечно чем-то напуган или встревожен.

Хотя в последнее время так оно и было.

Должно быть, в жизни каждого происходят такие моменты, которые способны не только разбить душу, но и все тело целиком, оставляя видимые отпечатки на нем. В последние два года так было и с Михаилом. По большому счету его лицо осталось прежним, но бесконечную усталость в глазах не мог убрать ни долгий сон, ни горячий душ, ни даже крепкий алкоголь.