Пропала собака. История одной любви

– У вас есть легкое красное вино под ланч, такое, знаете, детское?

– Может, божоле? – предлагает ирландец. – Или… – тут его интонация меняется, дабы польстить мне предположением, что я опытная леди средних лет и разбираюсь в том, что заказываю, – австрийский блауфранкиш?

Естественно, польщенная, я подтверждаю:

– Блауфранкиш, но маленький, сто двадцать пять. – Ну разве я не молодец? Такая маленькая порция! Я так довольна собой, что не сомневаюсь: сто двадцать пять граммов хорошего вина – оптимальная гомеопатическая доза, питательная и здоровая.

Вулфи растянулся рядом, положив подбородок на пол; его органы чувств спокойно обследуют помещение. Он едва шевелится, сдержанно принимая от меня кусочек французской колбасы или ленту байоннской ветчины.

Я листаю газеты. Вскоре пес поднимается, чтобы обнюхать винные стеллажи слева. Официанты по очереди с ним нянчатся.

Идеальная композиция; столик на одного означает, что я могу есть и пить без необходимости с кем-то разговаривать, а с благодарными челюстями Вулфи еду не придется выбрасывать; и я пью за ланчем, потому что у меня есть компания; и… минусов в этой ситуации я вообще не вижу.

Разве что, если взять еще бокал вина, машину придется оставить и забрать позже.

– Как вам блауфранкиш? – спрашивает официант. Как выяснилось во время короткой беседы, он учится в докторантуре Имперского колледжа.

– Очень понравилось!

– Еще бокал?

– Почему бы и нет!

Основная часть нашей квартиры подчинена потребности Чарли в чистоте. Беспорядок его расстраивает, а меня чистота не бесит, поэтому я обуздала природную неряшливость.

Это нормально, но мне нужна и собственная комната – и не только для того, чтобы писать[21 - Аллюзия на высказывание, принадлежащее британской писательнице Вирджинии Вулф (1882–1941), ставшей популярной в феминистских кругах со второй половины XX века – «У каждой женщины, если она собирается писать, должны быть свои средства и своя комната».].

У моего кабинета много имен: «рабочая комната», «мастерская», «гостевая», «западное крыло», «помойка».

И чаще всего – «там» из фразы «просто швырни это туда».

По полу «там» разбросана бумага, стены увешаны картинками. Громоздятся полки с книгами, сложенными стопками и впихнутыми, как попало. Каждое свободное место занято открытками, сломанными брелоками от «Тиффани», сотнями старых блокнотов… и стикеры, стикеры повсюду. На них идеи рассказов, фитнес-задачи и всегда суммы денег, которые я должна всем, от налоговой до матери.