Я иду искать

– Давайте ещё раз, – попросил детектив. – Может, всплывёт…

– Она старается. Ходит к доктору, – перебил детектив. – Может, терапия принесёт плоды, и тогда мы с вами свяжемся.

– Её показания могут…

– Да, – вновь оборвал его адвокат. – Я понимаю, для вас будет очень удобно, если она вспомнит. Имея в наличии её показания, вы сможете вынести приговор мальчишке без свидетельств и расследований. Но это не её задача. Её задача – скорее поправиться.

Я опустила глаза, посмотрела на свои руки. На стуле в стороне сидел молодой юрист, с суровым видом что-то записывавший.

Напротив него – молодой полицейский, тоже с раскрытым блокнотом. Их присутствие в этой комнате не играло роли. Значимее всего были мой адвокат и детектив. После них – мои родители. Высокий, импозантный отец в сшитом на заказ костюме, стоившем больше, чем зарплата полицейского за месяц, и стройная мама, сидевшая возле меня с очень прямой спиной. Я могла что-то сказать, но, как и лакеи, не имела права голоса. Не имела права ничего решать.

– Моя работа – сидеть здесь и задавать вопросы, пока я не получу ясных показаний, – твёрдо сказал детектив.

– Думаю, Митча это устроит, за пятьсот в час, – заметил отец. Адвокат сдавленно усмехнулся, подняв ладонь вверх.

– Все мы знаем, кто виноват в аварии, – нервно прошипела мать.

Мы знали. За рулём был Тиг. Так сказали родители и адвокат. Так сказала полиция, и это было логично. Машина была его. Он всегда водил.

Кроме одной-единственной ночи. Но об этом я не сказала.

Я умолчала. Но не намеренно. Не как о поцелуе. Просто… умолчала и всё.

Адвокат сказал:

– Вы уже арестовали мальчика.

Я знала, что услышу эти слова, но всё же… Я посмотрела на адвоката, желая увидеть в его взгляде подтверждение, и увидела. Мать положила руку мне на бедро, крепко сжала, и эта хватка втолкнула меня обратно в моё тело. Моя туша вдруг стала больше места, которое на самом деле занимала на диване.

Когда я подняла глаза, взгляд детектива показался мне таким добрым.

Будто он не видел мою ничтожность, мой страх. Он смотрел так, будто адвокат, и родители, и молодой юрист, и полицейский были только дорогими предметами мебели. Будто из всех, кто находился в этой комнате, значение имела только я. Глядя на меня, он сказал:

– Порой люди забывают о том, о чём не хотят помнить. Потому что это тяжело. Ваш друг принял плохое решение, и ему придётся за это заплатить. Но он ещё ребёнок, и я хочу, чтобы к нему относились снисходительно.