Кот на плече

«Дьявольский луч! От такого не спрячешься!»

Подходя к берегу, корабли десантного каравана оказались как на ладони у тех, кто находился на земле. Лишь посмотри в море.

«Заметят, как пить дать заметят. Надо в дозор слепых поставить, чтоб караван не заметили. А вот когда заметят, луч этот хоть и душу наизнанку не вывернет, зато её вывернут батареи тяжелой артиллерии, зарытые на вершинах холмов».

Топилин заметно нервничал. Хотел он это от товарищей скрыть, но как такое скроешь?

Караван настойчиво шел навстречу неизбежному.

Серебряный луч, скользнув по воде, зацепил за головной катер, прошелся по его палубе, высветив фигуру циркача, и зажег огни Святого Эльма на кончиках радиоантенн.

Топилин невольно прикрылся от этого света ладонями, сощурил веки, и всё ждал, что вот сейчас свет вернется, на караван нацелятся другие лучи и корабли запутаются в них, как мухи в паутине, но ничего этого не произошло.

«Там у прожектора точно слепой стоит!»

Рулевые перед самым берегом включили винты на реверс, гася скорость.

Катера мягко тыкались носами в прибрежный песок. Морские пехотинцы, сидевшие на их палубах, ощущали при этом лишь легкие толчки, не сильнее тех, что получаются, когда машина на малой скорости наезжает на рытвину. Солдаты посыпались с катеров в прибрежные волны, как горох из треснувших стручков.

Но первым в атаку бросился циркач. Причем он добрался до берега одним прыжком. Вот он-то как раз ноги не замочил. А все остальные замочили. Никто из морских пехотинцев не смог так далеко прыгнуть.

Все в воду угодили. Катера подошли к берегу ближе некуда, вода не доходила до колен, но у кого-то из морских пехотинцев были сапоги с укороченным голенищем, а у большинства и вовсе ботинки. Ноги промочить – не самое плохое, что может с тобой случиться в десанте.

Топилин видел, как циркач взобрался на носовое ограждение, присел, каким-то образом удерживая равновесие, хотя леер был еще уже и неудобнее, чем куриный насест, потом выпрямился, как разогнувшаяся пружина, сильно оттолкнулся ногами и буквально взлетел, расправляя руки, которые из-за его дурацкого плаща превратились в настоящие крылья.

Полет был завораживающим. Циркач приземлился, опять присел и бросился вперед на четвереньках, как зверь, взбираясь по пологому склону. Морские пехотинцы едва за ним поспевали, а ведь многие из них показывали такие высокие результаты в беге, что любой не посрамил бы честь родной части даже на соревнованиях Пролетарской спартакиады.