Аластор

Кажется они уже подбирались к фургону, как вдруг, скрипнула подложка у самого входа, и тряпичная занавеска, с которой Сашка не спускал глаз, резко отскочила в сторону. В проходе показалась безликая фигура человека, с копной взлохмаченных рыжих волос.

– Вот это налет, парни! – возбужденно завопила застывшая на проходе тень. – Тут уж найдется чем поживиться!

Впрочем, едва только он занес ногу, что бы запрыгнуть внутрь салона, как тут же его отшвырнул в сторону громкий хлопок выстрела. За фургоном послышалась какая-то возня и приглушенное шарканье ног.

Дед щелкнул винтовкой и немеющими пальцами попытался наскоро снарядить ее патронами – но гулкий игольчатый звук, будто кнутом разрезав воздух, обрушил онемевшую руку на пол. Александр Иванович опрокинул голову на деревянный бочонок, и пульсирующее от стресса сознание навеки погасло, потушив живой огонь его уставших глаз.

Вскрикнув Сашка вскочил на ноги, и не помня себя кинулся к деду. Тот лежал тихо, онемевшими губами чуть приоткрыв рот; из груди его сочилась алое пятно крови.

– Деда, что же ты, деда!

Лицо старика замерло как на фотографии, а взгляд строгий, но любящий, теперь смотрел куда-то в глубину непоколебимой холодной вечности.

– Вставай, прошу тебя. Деда, ну же! – сквозь слезы кричал перепуганный мальчик, но Александр Иванович спокойно сидел рядом, упершись спиной на бочонок сухого вина, и ничего не слышал. Остекленевшие глаза навеки застыли в схлынувшем мгновении, лицо разгладилось и как-то посветлело – стало неестественно спокойным.

– Де-да, прошу… – Сашка обнял обмякшее тело старика и что-то бессвязно шептал ему – самому родному на свете человеку. Что-то просил, о чем-то умолял, стирая слезы о мягкую щеку деда, – но тот уже ничего не слышал.

Вдруг чья-то тяжелая рука с силой схватила его за шиворот и отшвырнула в сторону.

– А вот и щенок! – хрипло процедил высокий, крепкий бородач в военной заношенной форме. Его серое землистое лицо ощетинилось хищной улыбкой, оголив прореженный ряд кривых зубов, и злобно застыло у Сашки над головой.

– Что, дед, отстрелялся?

Он презрительно ткнул дулом автомата Александра Ивановича и криво усмехнулся.

– Теперь если и придется воевать, то только на небесах. Может быть там и пригодишься.

Взбешенный нечеловеческой подлостью Сашка, словно затравленный волчонок, кинулся на обидчика, но бородач был к этому определенно готов. Не церемонясь, он пнул ногой налетевшего на него мальчишку, и тот волчком откатился в сторону.