Аластор

– А ну тише, пацан! – зло выпалил он. – Не то придется угомонить тебя совсем другими мерами.

Но Сашка, задыхаясь от злобы и уже ничего не чувствуя, снова ринулся вперед, скрепя зубами и тяжело неразборчиво мыча. Резкий порыв, впрочем, тут же был остановлен парой крепких рук, схвативших его за шею и в одно мгновение сваливших на пол.

– Успокойся, щенок, не то все кости переломаю! – зарычал, чей-то голос, крепко прижав его к дощатому полу.

Сашка сопротивлялся изо всех сил, старался выбиться и, сжав зубы, лягался ногами – но железная хватка крепко держала его почти в полном оцепенении.

– Ха… ловкач! – натужно процедил незнакомец, сопя и старательно накручивая тугую веревку. Та, словно змея, медленно ползла вверх; сначала сдавливала ноги, затем прижимала к телу уже онемевшие от бессилия руки и, окончательно покончив с начатым, обвив несколько раз тяжело вздымающуюся грудь, застыла на спине крепким, въевшимся в позвоночник узлом.

– Вот так-то лучше! – удовлетворенно прошипел один из налетчиков.

– Ты смотри-ка, – бросил, оскалившись, бородач, – а пацан-то боец!

– Ага, – угрюмо согласился второй, – как и его дедуля. Старый черт отправил Рыжего на небеса. А ты, как мне помнится, говорил, что дело тут совсем простое. Гроша ломаного не стоит…

Он недовольно хмыкнул:

– От таких дел наше сообщество сильно поредеет.

– Да неужели! – яростно взревел бородач. – А ну-ка, посмотри вокруг, да повнимательней! Что ты здесь видишь?!

– Кучу всякого хлама, – лениво отбарабанил голос.

– Да! А вот я вижу совсем другое… Старая, ободранная телега. На ней двое дедов с доисторической винтовкой. Да семилетний пацан. И из всего этого вам удалось слепить отчаянный налет на какой-нибудь Национальный банк Республики. Да вы ребята, просто девочки, если в таких делах умудряетесь схлопотать пулю!

Голос замолчал, видимо, мысленно согласившись с приведенными доводами, и тут же переродился в озадаченное шмыганье носом.

– Ладно, – выдохнул бородач. – Пацана в машину! И аккуратней, не помните бока молодцу.

– А барахло? – озадачился голос.

– Оно ваше!

Бородач щелкнул затвором и в три прыжка покинул пыльный салон фургона, в котором и помещался, в общем-то, с трудом.

Сашку, словно мешок набитый картошкой, выволокли наружу и, взвалив на плечи, потащили куда-то вглубь бескрайнего ночного мира.