Игра на грани фола

Одри из тех людей, кто не даст себя в обиду. У моей подруги острый, как бритва, язык, и наносить удар она предпочитает первой. Одри всегда уверена и непробиваема. А еще она – желанный трофей едва ли не каждого парня, особенно из футбольной команды моего отца. К сожалению, ледяное сердце подруги может составить достойную конкуренцию Антарктике. Парни называют Одри стервой, но лишь потому, что не в силах ее завоевать. Всего несколько лет назад Одри была приветливой и общительной, но в одночасье стала другой. Я до сих пор не знаю причины резкой перемены.

Одри не из тех, кто открывается даже самым близким людям.

– А я, по-твоему, кто? – Поджав полные губы, подведенные алой помадой, она склоняет голову набок и прищуривается.

– Та, кто влюблена во врага.

Клянусь, я успеваю уловить тревогу в ее глазах, но подруга быстро спохватывается, и на ее лицо возвращается скучающая гримаса.

Глава 4. Коди

– Старт! – Я командую так, что по полю прокатывается гулкое эхо.

Уилл Каллоувей срывается с места.

Ошметки земли из-под его кроссовок летят в разные стороны, темно-каштановые волосы влажные, а по лбу струится пот, но парень упорно пробивается вперед. Уилл добегает до линии, сгибается пополам и, упершись ладонями в колени, пыхтит так, будто готов выплюнуть легкие.

– Максвелл, ты, часом, не шпион, завербованный противником? – выкрикивает он с другого конца поля, тяжело дыша. – Хочешь нас прикончить до первого матча?

– Зависит от того, где намерен оказаться ты: внизу или вверху списка.

Уилл сплевывает и выпрямляется. Его карие глаза сужаются и мерцают в свете солнечных лучей. Лишний раз получаю подтверждение своим догадкам: Уилл не так прост, как кажется. Он чертов кубик Рубика, хотя, откровенно говоря, подкупает легкостью в общении. Каллоувей – первый на моей памяти человек, с которым нет необходимости наводить мосты, они словно выстроены задолго до нашего знакомства.

Я обвожу взглядом парней, притворяющихся мертвыми, и мысленно закатываю глаза.

– Проваливайте в душ.

У вас видок, как у мешков с дерьмом.

Моя старая команда обладала иным нравом. Никто не отлынивал от тренировки, все приходили на поле с готовностью выложиться по полной. Мы действовали, как слаженный организм: каждый выполнял поставленную задачу, и команда держала высокую планку. Работали с точностью механизма часов. Черт побери, я из Нью-Джерси. Штата, где зародился американский футбол. Где все началось. Но я больше не с ними. Моя прежняя жизнь накрылась.