Игра на грани фола

 – Вы в своем уме?!

Ладно, самое время делать ноги.

Я бормочу что-то вроде: «у меня репетиция» и пулей вылетаю из дома.

Прохладный ветер ласкает кожу. Я глубоко втягиваю влажный воздух и медленно выдыхаю, ощущая, как кровь насыщается кислородом. Нет ничего хуже, чем видеть разочарование в глазах близкого человека. И всякий раз, когда мама расстраивается из-за меня, сердце разрывается на части. Мысли о том, что я уделяю маме мало времени, преследуют меня, словно рой пчел, и не дают уснуть по ночам. Я спешила повзрослеть, заявляла, что давно не ребенок и способна принимать решения самостоятельно, но стоит мне оказаться в маминых объятиях, как начинаю жалеть об упущенных мгновениях.

Каждое счастливое воспоминание так или иначе связано с мамой. Она была первым человеком, поддержавшим мое рвение записаться в театральный кружок. Изо дня в день я видела восхищение в ее глазах, когда репетировала роль, пока мама готовила ужин.

Смахнув непрошеные слезы, надеваю наушники и включаю любимую песню Селены Гомес.

Моей суперспособностью можно смело назвать умение слушать ее музыку по кругу и не испытывать тошноты после прокрученного дюжину раз трека. Ускорив темп, быстро добираюсь до школы.

В актовом зале царит хаос. Столпившиеся парни выглядят так, будто их только что заставили чистить пол зубными щетками. Я прислушиваюсь к протестам, которые они выражают мистеру Мюррею. Он не успевает ответить каждому и переключает внимание с одного на другого. Пушистые седые волосы преподавателя приводят в восторг всех учеников, но что действительно удивительно, они не становятся объектом насмешек.

Мистер Мюррей завоевал всеобщую любовь своим неугасаемым энтузиазмом и жизнерадостностью. Клянусь Богом, в этом почтенном возрасте у него столько энергии, сколько нет в иных подростках. Всякий раз, когда я опускаю руки, в мысли врывается бойкий преподаватель по актерскому мастерству и дает хороший пинок под зад.

Я останавливаюсь рядом с лучшей подругой и заглядываю в середину круга, где лежит груда костюмов эпохи Возрождения.

– Черт, почему твое платье лучше моего? – стонет Одри. Она возмущенно качает головой, рассыпая по спине густые темно-русые волосы.

– Потому что я племянница лорда Капулетти, – дразнюсь я, игриво пихая Одри локтем.

Янтарные, словно расплавленное золото, глаза подруги нацеливаются на меня. Они как солнце, приблизившись к которому можно сгореть за считанные секунды, и я бесконечно рада, что мы дружим, а не враждуем.