Образование Великорусского государства.Очерки по истории

Ключевским представления о том, как прокладывался «прямоезжий» путь с юго-запада на северо-восток, что «хронология и история прямого пути из Чернигова на север крайне не ясны и опираться на них, как на доказательство чего бы то ни было, совершенно невозможно». Вся эта теория переселения с юга на северо-восток действительно никем не обосновывалась исторически, конечно, потому, что наши источники не дают никаких данных для ее обоснования. А ее походные положениия, взятые из истории русского языка и былинной поэзиии, должны считаться упраздненными после трудов A.

A. Шахматова и В. Ф. Миллера.].

Погодинская гипотеза, раз принятая, была чревата глубокими последствиями для всего хода исторических изучений. Она давала возможность широко пользоваться данными, которые извлечены из наблюдений над исторической жизнью русского северо-востока в позднейший времена, в XV и XVI вв., для объяснения явлений древнерусской, киевской жизни. Такова, например, «попытка Погодина уяснить родовые княжеские счеты счетами местническими»[6 - Соловьев С.

М. История отношений между русскими князьями Рюрикова дома. М., 1847. С. 26.], которая получила столь крупное значение в построениях С. М. Соловьева, И. Е. Забелина, В. О. Ключевского.

Погодинскому домыслу о массовом переселенческом движении населения с киевского юга на северо-восток, как основной причине усиления Ростовско-Суздальской земли при Юрии Долгоруком и Андрее Боголюбском, чрезвычайно посчастливилось в нашей историографии. Домысел этот остался в ней прочной предпосылкой в изложении северно-русской истории, давая внешне удобный переход от «киевского» периода к «владимирскому».

Однако дальнейшая разработка истории Северо-Восточной Руси направилась не на выяснение связи ее с прежней, киевской, а на противоположности между ними. С «переходом» на новую территорию, в новых географических и этнографических условиях русская история начинается как бы сызнова. Такая особенность наших исторических представлений объясняется общепринятым суждением о Северо-Восточной Руси XII в.

как о стране «суровой и почти дикой»[7 - Соловьев С. М. Об отношениях Новгорода к великим князьям. М., 1846. С. 17.], где на «почве новой, девственной» возник новый строй отношений с тех пор, как Андрей Боголюбский оборвал традицию связи старейшинства в земле Русской («великого княжения») с золотым столом киевским; «север начинал свою историческую жизнь этим шагом князя своего к новому порядку вещей»[8 - Соловьев С. М. История России. Кн. I. Стб.