Отделы

Гейслеры были слеплены из другого теста и головы у них работали не так, как у интеллигентов со вкусом к дорогим костюмам. По этой же причине Бретт весьма уютно чувствовал себя в армии, где служили в основном люди, подобные ему. Однако, агент Донахью его приятно удивил. Он вёл себя естественно и непринуждённо, старался быть открытым и дружелюбным, но без лишней назойливости. (Хотя с посторонними он при необходимости был достаточно суров и жёсток.) Он не учил Бретта жить и не старался переделать под себя, он готов был считаться со стажёром, с таким, каков тот есть.

А ещё он был умным и действительно много знал – и об имаго и вообще по жизни. Вобщем, они притирались друг к другу несколько дней и в конце концов притёрлись, образовав слаженную и прекрасно функционирующую пару полевых агентов.

Возможно кто-нибудь на месте Бретта пребывал бы в смятённых чувствах от столь резко изменившейся жизни и всего мировоззрения в целом, но только не он. Гейслер по-настоящему увлёкся новым занятием. Когда ты бывший «Морской котик» и у тебя есть глубочайшая уверенность в том, что твоя работа самая важная и нужная в мире, то выполнять её – сплошное удовольствие.

А работа фактически заключалась в патрулировании пустынных ночных улиц и в ожидании того, что затылок начнёт пульсировать от нового чувства, навязанного «травмой прозрения».

– Не очень-то эффективно, ты не находишь? – буркнул Бретт как-то раз ближе к утру, когда они с Руфусом Донахью за всю ночь не почувствовали ни одного имаго.

– Альтернативы, друг мой, увы, нет, – печально ответил старший агент.

– Каков радиус… э-э… радара? – Бретт похлопал себя по затылку. – Как далеко я могу почувствовать имаго?

– В пределах одного городского квартала. Обычно этого бывает достаточно, чтобы прибыть на место и поспеть к самому концу трапезы, а затем со спокойной душой отправить имаго в иной мир… Кстати, колесить только по городу не обязательно, мы вольны ехать куда угодно. Ты же не думаешь, что имаго кормятся лишь в перенаселённых мегаполисах? Уверяю тебя, их можно встретить и в провинции.

В нашу, так сказать, юрисдикцию входит территория всей страны…

В последующие дни и недели они так и делали – не ограничивались только Нью-Йорком, выезжали за его пределы и колесили по всему атлантическому побережью от Огасты до Ричмонда. Руфус Донахью оказался прав: имаго встречались везде. Это происходило не каждую ночь, но тем не менее происходило. В офис «Лямбды» агенты практически не заглядывали.