Отделы

Дело в том, что Рузвельт поверил своему знакомому и не сомневался, что тот говорит правду, равно как и остальные очевидцы. «Может ли быть, – писал он, – что столько людей совершенно случайно утверждают одно и то же, вплоть до мельчайших деталей?»

Ему отвечали, что вообще-то такое возможно. У всех у нас мозги анатомически и физиологически устроены одинаково. Индивидуальная изменчивость касается лишь частностей. Поэтому одинаковые патологии у разных людей приводят к одинаковым психоневрологическим расстройствам.

Но Рузвельт, что называется, закусил удила и его понесло. Он не привык сдаваться. С помощью знакомых, оставшихся в полиции, и частных сыщиков он проверил все те случаи, когда чудовища якобы нападали на людей и сжирали их. И хоть полицейские не нашли ни крови, ни останков, всё же выяснилось, что люди-то пропали на самом деле.

Тогда Тедди задал учёным простой вопрос: если очевидцы на самом деле наблюдали галлюцинации о том, что неких людей без остатка сожрали, то почему же именно эти люди взаправду исчезли? Если допустить, что жертв прикончили сами же очевидцы, то где доказательства? Можно ли так убить человека и спрятать тело, чтобы совсем-совсем не осталось следов? Должны же хоть поисковые собаки что-нибудь почуять, а они не почуяли.

Как бывший полицейский, Рузвельт знал, что при желании можно весьма ловко замести следы любого преступления. Для этого всего лишь нужны определённые знания и навыки. Главный вопрос был в том, имелись ли подобные знания и навыки у всех без исключения жертв «травмы прозрения» и если да, то откуда они вдруг взялись, коль биографии этих граждан чисты?

Настойчивость и убеждённость Тедди Рузвельта помогли склонить мнение некоторых учёных в пользу того, что пострадавшие скорее всего действительно что-то видят.

К этому времени с пострадавшими от «травмы прозрения», как её назвали позже, провели все мыслимые физиологические, психологические и офтальмологические тесты и эксперименты. В личном плане пострадавшие остались точно такими же, какими были до травмы, за исключением того, что стали видеть ночных монстров, якобы пожиравших людей.