Отделы

Они начинают бегать от одного врача к другому, рассказывая о монстрах из темноты, которые будто бы пожирают людей, а достопочтенным эскулапам только того и надо, чтобы на всю жизнь упечь бедолаг в дурдом.

– Я в своём рассудке уверен, меня ни в чём убеждать не надо, – отозвался на это Бретт.

Он внимательно рассматривал землю, ожидая увидеть море крови и останков, но потрескавшийся асфальт был совершенно чист.

– Имаго у нас чистюли, – пояснил агент Донахью. – Когда они заканчивают трапезу, от жертвы в буквальном смысле не остаётся ничего.

Ни-че-го. Пригласи сюда поисковых собак и они не почуют ни намёка на запах твоего кузена. Пригласи самых продвинутых криминалистов и они не найдут ни единой молекулы его ДНК. По этой причине мы всегда ждём окончания трапезы, прежде чем прикончить имаго. Умирая, они бесследно исчезают из нашей реальности и заодно избавляют нас от необходимости что-то впоследствии делать с останками жертвы и зачищать место трапезы. Жертве всё равно уже не поможешь, зато не нужно объяснять общественности, кто это регулярно по ночам пожирает людей, причём по всему миру.

Признание Руфуса Донахью прозвучало на редкость цинично, но Бретт в своей жизни и не такое слышал. У него голова шла кругом. Бретт громко и витиевато, по-армейски, выругался.

– Что я теперь скажу родным Терри? Я ведь даже не успел узнать, что с ним стряслось, из-за чего вся его жизнь пошла насмарку… Он такого не заслужил.

– Мне очень жаль, друг мой, но ты ведь понимаешь, что какими бы ни были проблемы твоего кузена, они ничто в сравнении с тем, свидетелем чего ты сегодня стал, верно?

Поразмыслив, Бретт вынужден был согласиться с агентом Донахью.

– Мы, люди, – продолжал тот, – являемся всего-навсего пищей для имаго. Этого-то уж точно никто из нас не заслужил. Как ты считаешь? Ни твой кузен Терри, ни кто-либо ещё. Однако это так. Такова суровая реальность.

Смысл этих простых слов ужаснул Бретта, хотя тот вроде бы должен был привыкнуть ко всякому.

Все человеческие разногласия, начиная с обычных бытовых дрязг и заканчивая масштабными мировыми войнами, разом показались ему настолько мелкими и незначительными, что вся его служба в «Котиках», все пройденные миссии и законченные спецоперации стали выглядеть пустяковыми и ничтожными, ничем иным, как бесполезной тратой времени и сил.

Ему стало грустно.

– Никто не застрахован от нападения, любой может стать пищей имаго, – продолжал старший агент Донахью.