К Анечке

Кто-то приводил в порядок матрасы, разминая сбившиеся в комья опилки и добавляя свежую стружку, которую брали в плотницкой мастерской. Кто-то помогал плотникам ремонтировать рассыхающиеся нары. Всё в бараке, да и во всём лагере, было сделано преимущественно из сырого соснового леса, который быстро рассыхался, отчего постоянно приходилось ремонтировать нары, стол, лавки, двери и прочее…

Пока Василий пришивал заплату на порванные ватники, Николай с соседями, занимавшими верхний ярус, помогал плотнику по имени Дамир подбивать рассохшиеся доски настилов, которые последнее время жутко скрипели.

Время от времени в барак заходил дежуривший сегодня надзиратель, которого все называли просто Степаныч. Наблюдательный Василий внимательно следил за этим интересным субъектом. Его полное имя было Павел Степанович Гриднев. Лет пятидесяти с небольшим, высокий, плотного телосложения, с торчащими щёткой короткими седыми волосами и с длинными такими же седыми обвисшими запорожскими усами, всегда спокойный и улыбчивый, Степаныч ходил по баракам, общался с заключёнными и одинаково находил общий язык хоть с интеллигенцией, хоть с крестьянами, хоть с блатарями. Разбирался он абсолютно во всём. Мог дать толковый совет и плотникам, и печникам, со знанием дела порассуждать и о Великой французской революции, и о разведении кроликов. Людей он видел насквозь. Во время таких разговоров с заключёнными многомудрый Степаныч, похоже, подбирал верную кандидатуру будущего секретного сотрудника, сокращённо – сексота, а на лагерном жаргоне – стукача. Поговорит добрый, безобидный надзиратель вот так с каким-нибудь бывшим юристом или колхозником, а потом того вызывают в оперативно-режимную часть, и там уже опер беседует с ним по душам, пообещает какое-нибудь поощрение или припугнёт (тут к каждому свой подход) – и готово. На беседу в оперчасть вызывали всех, а уж кто устоял и вышел оттуда с чистой совестью, а кто стукачом – поди-ка определи…

За четыре года отсидки Василия, разумеется, тоже не раз пытались вербовать. После такой «беседы» в Норильлаге он неделю не мог ходить без посторонней помощи в туалет и мочился кровью.

Поэтому он всячески старался избегать общения со Степанычем, которого не без оснований считал серым кардиналом оперативно-режимной части. Достаточно хотя бы посмотреть, как уважительно разговаривают с этим с виду простым, чем-то похожим на доброго Деда Мороза надзирателем и начальник ВОХР[5 - ВОХР – вооружённая охрана.], и начальник оперчасти, и даже суровый Подгорный.