К Анечке

Поэтому, когда Степаныч, поговорив с кучкой что-то активно обсуждающих латышей, бывших «лесных братьев»[6 - «Лесные братья» – национально-освободительное формирование, действовавшее на территории Прибалтийских республик в 1940-х – 1950-х годах.], направился в его сторону, Василий опустил голову и весь сосредоточился на шитье, чтобы не встречаться с ним глазами. Надзиратель ненадолго задержался возле Дамира, понаблюдал за его работой и медленно пошагал дальше.

Закончив возиться с заплатой, Василий вернул иглу, сложил ватники и стал ждать, когда починят нары.

Помощников у плотника было достаточно, и дело уже подходило к концу.

– Вот теперь всё ладно, – удовлетворённо кивнул Николай, усевшись на своё место, когда всё было закончено.

Дамир собрал инструмент и пошёл в другой конец барака. Работы у него всегда было много, а Василий помог соседям разложить обратно матрасы, одеяла, подушки и лёг отдохнуть. Всё утро он ждал удобного момента, чтобы поговорить с Николаем без свидетелей, но пока такой возможности не представлялось.

С самого подъёма они ещё не перекинулись и парой слов.

Только ближе к обеду, когда соседи куда-то разошлись, Василий посмотрел по сторонам и, убедившись, что их никто не может подслушать, повернулся к Чупракову и шёпотом спросил:

– Скажите, почему не следует вставать ночью в туалет, если кто-то, кроме дневального, ходит по бараку? Спасибо за предупреждение, но я никак не могу взять в толк…

– Потому что блатари могут вас прирезать, – перебил его Николай.

Он явно ждал этого разговора и быстро зашептал: – Уголовники готовят побег. Они заставляют дневального так жарко топить печь, потому что ночью сушат сухари. Потом один из жуликов ночью в туалете передаёт сухари конюху Гоче, а тот прячет их на своей конюшне. Вчера, когда вы выходили, Скок, кажется, передавал грузину очередной мешочек. Если ещё раз вас заметят во время такой передачи, подумают, что вы их выслеживаете, убьют на работе или просто зарежут ночью.

Первое чувство, которое испытал Василий, услышав эти слова, было глубокое, тоскливое разочарование. Впервые за четыре года он с кем-то завёл разговор, можно сказать, доверился, рассказав о своём сне, и этот человек оказался провокатором. Отсидевший несколько лет заключённый, если он не провокатор, никогда не заговорит о побеге с малознакомым человеком. Ни в одном лагере заключённые не говорят на эту тему.