Король Ричард II

Есть и другiя отступленiя отъ д?йствительности: Джонъ Гантъ изображенъ въ св?т? черезчуръ благопрiятномъ; королева представлена настоящей супругой Ричарда, горячо любящей его, превосходящей его силою духа, тогда какъ на самомъ д?л? жена Ричарда (вторая; первая умерла н?сколькими годами раньше), Изабелла французская, была въ то время одиннадцатил?тней д?вочкой. Существеннаго значенiя все это, однако, не им?етъ; центръ тяжести лежитъ всец?ло въ самомъ Ричард?, – а въ немъ н?тъ ни одной черты, которая противор?чила бы исторiи и, что еще важн?е, вс? его слова и д?йствiя психологически возможны и понятны.

На историческомъ фон?, воспроизведенномъ, въ общемъ, безъ нарушенiя перспективы, разыгрывается личная трагедiя, полная глубокаго смысла и захватывающаго интереса.

Только что восторжествовавшiй надъ противниками, Ричардъ въ начал? хроники исполненъ в?ры въ недосягаемо-высокое достоинство своего сана. Обязанностей, съ нимъ сопряженныхъ, онъ не сознаетъ, но т?мъ больше ц?нитъ свою безотв?тственность. «Мы рождены для власти, а не для просьбъ», говоритъ онъ въ первой сцен?.

Нимало не задумываясь и не колеблясь, онъ р?шается на такой крайнiй шагъ, какъ отдача страны на откупъ, хотя ему изв?стно, что пустота казны обусловливается слишкомъ многочисленнымъ его дворомъ и расточительною щедростью. Ему ничего не стоитъ пойти еще дальше и снабдить своихъ нам?стниковъ бланковыми приказами на произвольное обложенiе бол?е богатыхъ гражданъ. Съ циническою радостью онъ узнаетъ о бол?зни Ганта, открывающей ему новый путь къ обогащенiю, и беззаст?нчиво выражаетъ желанiе «опоздать», т.  е. прибыть къ дяд? уже посл? его смерти (I, 4). Справедливые упреки умирающаго возбуждаютъ въ корол? только необузданный гн?въ. Несмотря на ув?щанiя Іорка, онъ немедленно приступаетъ къ конфискацiи имущества Ганта – и все-таки назначаетъ Іорка регентомъ королевства, не допуская мысли, что преданность последняго можетъ и не выдержать тяжелаго испытанiя (II, I). Спокойнымъ и самоув?реннымъ мы видимъ его даже тогда, когда онъ уже знаетъ о бунт? Болингброка. Онъ разсчитываетъ, впрочемъ, не столько на свои силы, сколько на неприкосновенность, которую ему даетъ корона. Епископу, напоминающему о необходимости земныхъ средствъ защиты, онъ отв?чаетъ: «весь бурный океанъ не можетъ смыть божественнаго м?ра съ в?нчаннаго чела»… на каждаго врага престола «по ангелу пошлетъ сражаться небо». Онъ сравниваетъ себя съ солнцемъ, «при восхожденiи котораго трепещутъ и прячутся преступники».