Король Ричард II

«Воръ и изм?нникъ» Болингброкъ торжествовалъ, пока въ Англiи царила ночь (т. е. не было Ричарда), – но ему не выдержать сiянiя возвратившагося дня. Смертельный ударъ гордымъ надеждамъ наноситъ, однако, первая-же в?сть о неудач?. «Камни скор?й возстанутъ съ оружiемъ въ рукахъ» – только что восклицалъ Ричардъ, – «ч?мъ преклонитъ свою главу предъ дерзкими врагами родной страны законный государь»; теперь онъ бл?дн?етъ, слушая разсказъ Салисбери, и нужно напоминанiе Омерля, чтобы вновь возбудить въ немъ, на одинъ мигъ, угасшую бодрость.

Онъ ут?шаетъ себя мыслью, что одно имя короля равносильно сорока тысячамъ именъ, называетъ Болингброка «ничтожнымъ подданнымъ», но окончательно падаетъ духомъ, когда является второй печальный в?стникъ. Напрасны уговоры епископа и Омерля: Ричардъ не видитъ, не можетъ и не хочетъ вид?ть выхода изъ постигшей его б?ды и проклинаетъ того, кто старается совлечь его «съ сладкой дороги къ отчаянiю». См?на настроенiй происходитъ въ немъ столь-же быстро, какъ и р?зко. Бол?зненно воспрiимчивый къ впечатл?нiямъ минуты, онъ колеблется, какъ маятникъ, между противоположными крайностями, не зная м?ры то надеждамъ, то унынiю. Король, еще недавно считавшiй себя неуязвимымъ, чувствуетъ себя теперь обыкновеннымъ смертнымъ, жертвою нужды и печали (III, 2). Вспышки царственной гордости и упадка духа чередуются и въ разговор? Ричарда съ Нортомберлэндомъ. Не столько въ собственной сил?, сколько въ очевидной слабости противника Болингброкъ черпаетъ р?шимость перейти отъ своихъ первоначальныхъ, скромныхъ притязанiй къ посягательству на престолъ, ускользающiй изъ дрожащихъ рукъ Ричарда (III, 3). Передъ парламентомъ Ричардъ является уже покорнымъ своей участи, хотя и не привыкшимъ еще къ покорности; даже оскорбительное требованiе Нортомберлэнда – прочитать публично перечень совершенныхъ имъ преступленiй – не вызываетъ въ немъ суроваго отпора. Онъ сознаетъ, что окруженъ изм?нниками, но сознаетъ вм?ст? съ т?мъ, что прежде всего изм?нилъ себ? онъ самъ, и негодованiе погасаетъ въ слезахъ, которыя онъ проливаетъ надъ самимъ собою (IV). Безсл?днымъ проходитъ даже упрекъ, съ которымъ обращается къ нему, въ сцен? прощанья, королева (V, 1).