Кремлевская жена

Скрип этого каблука в скрытых пазах подошвы должен был отозваться в наушниках слухача с десятикратной силой…

Так как же быть?

Пока речь шла об американской гадалке, ее предсказаниях и таинственном исчезновении из гостиницы «Пекин», я могла считать это Ларисиной паранойей. Даже ее муж, Михаил Горячев, не принимал эти предсказания всерьез. Но микрофон в каблуке меняет дело! Если кто-то следит за каждым шагом Ларисы, то этот «кто-то» был, конечно, и при ее встрече с американкой. И если американка исчезла в первый же вечер, то похитить ее мог тоже только этот «кто-то».

Значит, американка и вправду могла сорвать задуманное покушение. Но в таком случае – покушение реально!

И вдруг впервые за все это время я подумала: да, покушение возможно! Почему-то не страстные заклинания Ларисы Горячевой и даже не предсказания американской гадалки, опубликованные в газете еще восемь месяцев назад, а именно мини-микрофон в каблуке убедил меня в этом…

– Так что вы решили? – нетерпеливо спросила Горячева.

Я подошла к своему комоду, встала на колени, выдвинула нижний ящик и достала из него картонную коробку. В коробке, тщательно завернутые в чистую бумагу, лежали мои единственные выходные туфли – финские, 110 рублей пара! Я вытащила их, развернула, потом передвинулась на коленках к Ларисе и стала надевать туфли ей на ноги. Как я и думала, у нас с ней оказался один размер…

– Вот поносите пока мои… – говорила я. – У нас с вами один размер. А то я ваши так уделала кофе… Завтра по дороге на работу я занесу их в химчистку, может, они отчистят…

Это была поклевка, брошенная наобум.

Тот, кто нас слушал, должен был понять, что ее туфли останутся у меня…

– Да при чем тут туфли! – нетерпеливо отмахнулась Горячева. – Я спрашиваю: вы принимаете мое предложение или нет? – И не выдержала, крикнула мне в лицо: – Да или нет?

– Я хочу подумать до завтра, – ответила я буднично, словно речь все еще шла о туфлях, а не о жизни ее и мужа.

 – Не сердитесь, Лариса Максимовна. Понимаете, это все так неожиданно, что…

Но Горячева уже вскочила и шагнула к двери.

– Дура! – крикнула она мне с порога. – Я тебе, как родной дочери, доверилась! А ты… Дура! Все вы так! Сволочи! Трусы! – И, яростно хлопнув дверью, вышла.

Ее, а точнее, мои каблуки громко процокали по лестнице, а затем – под моим окном. Я высунулась в окно, чтобы окинуть взглядом окрестность. Лариса быстро шагала по тротуару.