Кремлевская жена

Итак, вот версия: Горячев хочет избавиться от жены, довести ее до психбольницы, и Власов с Гольдиным выполняют его задание… Но стоп! По этой версии логично, чтобы Горячев, если он не верит ни в какие предсказания, сидел в Крыму, в отпуске и дал Власову и Гольдину возможность довести Ларису до эпилепсии. А он прилетает. Значит, опять у меня неувязка…

Так, кружась по лабиринту мыслей и все больше раздражаясь собственной тупостью, я простояла в тени, у двери зала демонстрации мод, почти до обеденного перерыва.

А что, если, не мудрствуя, начать работать на Власова и на Ларису, а там будет видно! И – найти бы эту американку! Если верить Гольдину, весь Московский уголовный розыск, самые опытные муровские волки вот уже трое суток ищут эту пропавшую американку, а я вместо того, чтобы быть с ними, торчу в этом Доме моделей! И жду! Тупо жду. А Лариса ведет себя вовсе не как психопатка, а как деловая, выдержанная, спокойная женщина…

Все. Кажется, они закончили: Лариса встает и эта толстая немка тоже.

Обе идут в мою сторону, к выходу. Внимание, Анька!

Но…

Лариса прошла мимо меня. Я чуть выступила из тени, но взгляд Горячевой скользнул по мне, не задерживаясь, и она прошла в дверь, немка предупредительно уступила ей дорогу.

Черт возьми, у меня нет иного выхода:

– Лариса Максимовна!

Она повернула голову в мою сторону, мы встретились глазами, и, могу поклясться всем, чем хотите, она меня узнала! Но даже тени улыбки – я уж не говорю радости – не возникло в ее серых глазах.

Так смотрят на пустое место или на случайного прохожего, который окликнул вас, явно обознавшись. Отвернувшись, Горячева прошла в дверь…

Я обалдела и выматерилась. Вот те раз! Еще вчера она рыдала на моем лежаке в Полтаве и умоляла меня помочь ей, а сегодня даже не хочет узнавать! Ну?! И только потому, что я по первому ее слову не бросилась служить ей, словно собака, которую спускают на зайца! Да, не бросилась! А попросила время подумать! Но вот я прилетела, все бросила и прилетела, и меня, как кобылу на ярмарке, щупали глазами Власов и Гольдин – тоже из-за нее, Горячевой! А она! Японский бог! Народ голодает, четверть населения живет в нищете, дети мрут от материнской дистрофии, а эта Горячева модами занимается! Ладно, отставим эту лирику, но меня же на Таймыр сошлют, если я к ней не завербуюсь…

Я выскочила в коридор.

И увидела, что обе они – Шитке и Горячева – свернули к женскому туалету.