РАСколдованная мама. Как складывается жизнь ребенка после того, как диагноз РАС снят

Дорого бы я заплатила, чтобы в то время мне попался человек или книга, которые могли бы предостеречь от поджидавших нас опасностей и несчастий.

К сожалению, я такого пособия не встретила. Методички писались учителями или другими авторитетными специалистами, мнение которых, к сожалению, не подкреплялось взглядом изнутри.

Голова шла кр?угом.

Преподаватели, которые вели предметы в прогимназии (подготовительном классе любимой школы), не обнадеживали, что мой ребенок сможет выполнять их требования на уроках. Ответы на мои прямые вопросы давали уклончивые.

Все эти женщины были удивительно похожи по манере поведения. Их нельзя было упрекнуть в излишней эмоциональности.

Но это не успокаивало, а вызывало беспокойство. Слишком уж холодным и бесчувственным взглядом скользили они по лицам детей. Слишком неопределенные и обтекаемые суждения высказывали о моем ребенке.

В них не было ни теплоты, ни простого человеческого участия. Они не повышали голос, не кричали, не шептали.

Демонстрировали ровный, формальный, отшлифованный стиль.

Казалось, они вышли с конвейера завода по изготовлению идеальных учителей.

Позже выяснилось, что интуиция меня не обманула.

Существовал некий отбор, который проводила администрация школы среди претендентов на должность учителя начальных классов. Эмоции в отношении учеников не поощрялись, возможно, наказывались. В педколлективе выживали дамы с нордическим характером и без склонности к «сантиментам».

Альтернативного варианта не существовало. Я не нашла в районе ни одной государственной школы с отзывами родителей, дававшими надежду на успех.

Территориально мы принадлежали к вышеупомянутой любимой гимназии. В результате на ней и остановили свой выбор.

Нашу первую учительницу звали Ирина Константиновна Палкина. Фамилия подходила ей идеально.

В глаза бросались абсолютно прямая спина и почти военная выправка педагога. Таким же несгибаемым был ее характер.

Больше ничего примечательного. Смущало бедное мимикой лицо с неизменным бодро-позитивным выражением, напоминавшее маску актера театра кабуки.

Тон голоса маломодулированный. Формулировки четкие и точно выверенные.

Казалось бы, что плохого в том, что у учителя ровный характер? Но что-то неуловимо напрягало с первого взгляда.

Всегда аккуратная стрижка, отсутствие макияжа, однообразные костюмы мышиного цвета и юбки «на палец ниже колена» делали Ирину Константиновну похожей на вышедшего из казармы солдата. Недаром мой муж сразу окрестил ее «фельдфебелем в юбке».