Страх – это не страшно. Книга, способная глубинно успокаивать

Мама разозлилась и настояла уже в грубой форме: «Смотрите еще!» И только тогда врач, вчитавшись, увидел признаки воспалительного процесса. Ахнул и сказал: «Срочно в больницу». Эта история не о том, какие бывают врачи, бывают всякие, и хороших больше. Эта история обо мне. Поэтому продолжим.

Когда мама получила направление в больницу, то отвела меня туда и оставила одну. По правилам того времени ребенок после года содержался в больничной палате без родителей. Представляю, каково было маме оставить полуторагодовалого малыша один на один с адскими болями и стонами.

Насколько я была беспомощна и жаждала маминых объятий, несложно догадаться. Но, увы и ах, нельзя.

Несколько дней я лежала в одиночестве. И это, подчеркну, в полтора года. В наше время об этом даже подумать страшно, а тогда было нормой.

Благо в той больнице работала та самая мамина знакомая медсестра. Она и провела украдкой маму ко мне в палату, когда поняла, что я там никому не нужна, и увидела меня в плачевном состоянии, стонущей от болей.

Женщина так и сказала: «Ее больше оставлять одну нельзя».

Мама просидела со мной всю ночь. Наутро по правилам она должна была уйти, пока ее не заметил врач, но вместо этого твердым голосом сообщила доктору, что и с места не сдвинется. Тот согласился, но сообщил, что кормить ее не будут. Конечно же, маме было на это плевать. Она еще и высказала несогласие с тем, что малышей разлучают с родителями.

Мне нужно было сдавать анализы каждые три часа, но пока я лежала одна, заниматься этим было некому.

Мама терпеливо выполняла функции медсестры, а мне начали колоть антибиотики. Я стала приходить в себя.

Не буду больше утомлять вас этой историей. Со мной, слава богу, все хорошо, но вот страх больниц во мне зародился. О нем я расскажу в следующей главе.

1.2. Мой главный страх

То, что мы видим, – это и есть для нас весь мир.

То, что недавно зацепило наше внимание, становится главным.

То, что мы можем вообразить во всех деталях, кажется нам более вероятным.

    Даниэль Канеман,

    израильско-американский психолог

Моя жизнь – череда каких-то страхов. Но осмелюсь думать, что это касается практически всех. Только одни умеют со страхами договариваться, а другие уходят в них с головой, посвящая им всю жизнь. Я долго относилась к другим.

Моя история началась двадцать лет назад. В семнадцать я родила своего первого сына. Страшно ли мне было тогда? Безусловно, да.