Адреналин

Мать Лельки была младше моей на пятнадцать лет, но я никогда не рискнула бы даже подумать, что есть возможность и повод послать ее так далеко, как только что сделала Лелька.

Не то, чтобы я боялась. Нет. Просто мне даже в голову бы не пришло, что мать может быть достойна такого отношения – я-то вечно парилась, что у меня ничего не получается и вообще я – полный отстой и неликвид. Понимаете? Все мои достижения – выставки, живопись, дизайн, а потом песни, который у меня выпрашивали водители в офисе у знакомого торговца струнами – все это не имело для нее никакой ценности.

Все, что было для меня важно, для нее была пыль. И я была пыль. Я играла для нее куклу, а потом становилась сама собой.

Хотя в этом был странный момент: мать мною хвастала, и мне внушала, что я чем-то лучше других. Это так и было – я во многом была успешнее. Но это не укрепляло меня, потому что это было не про меня, а про куклу. Я должна была обслуживать жизнь куклы, но мое самое оставалось без поддержки, поэтому в критические моменты я становилась беспомощной.

Мое развитие себя было остановлено, приторможено ради куклы, поэтому в критические моменты мои ноги слабели и подкашивалась, словно я опять ребенок, который учится ходить. Вместе со слабостью в ногах, пропадал дар речи и перехватывало голос.

Поэтому то, что я смело делала в узком кругу, на публике вызывало у меня состояние паралича. Как я это преодолела? С большим трудом. Я делала то, чего боялась больше всего. И тут, конечно, спасибо матушке. "Я не купли тебе мороженое, если ты не попросишь его у продавщицы сама", говорила она мне, и я оставалась без мороженого.

Но на третий раз сработало, я сказала: "Дайте мне билет!", чтобы мы пошли на карусель. А дальше стало легче. Но в любой сложной истории у меня включался паттерн деградации в младенчество, который я не сразу научилась останавливать и переходить к решению задач.

Глава 6. Мороженое

Когда Лелька родила, она позвонила мне и сказала: "Теперь я могу всё, что хочу. Ребенка я родила, больше я ничего не должна!" Я тогда не поняла, вернее, не сразу поняла ее фразу, но постепенно до меня дошло – Лелька считала, что долг женщины родить, а дальше она свободна.

Как можно быть свободной после рождения ребенка? Я не понимала ее хода мыслей, но мне было интересно.

Собственное младенчество мне представлялось бесконечной пыткой для родителей, которым я доставляла вечные неудобства – то отказывалась от невкусной еды, то болела, то что-то делала не так.