Адреналин

Я была уверенна, что меня бросили навсегда. Я скажу, что грудь, тело матери были для меня важнее еды. Вернее, в тот момент во мне и проснулся голод, как замена ласке. Короче, из яслей меня выгнали.

Бабушка еще работала в школе, маме надо было ехать к отцу в Горький – кто ж оставляет мужа одного надолго? Отец учился там в универе, на модном радиофаке.

Короче! Меня вернули в бабушкин дом, и я успокоилась, как кошка, которая привыкла к своему маленькому миру. И тут мне подсунули няньку. Она приносила мне с ткацкой фабрики огромные катушки от ниток – не помню, как они назывались – была заботлива, стены вокруг были свои, родные, а после обеда бабушка приходила из школы, и я привыкла, что это моя настоящая мать.

Наверное, мне не хватало материнской груди, потому что бутылочки и каша – это конечно еда, но это же не объятия. Объятия ничто не заменит. В объятиях не страшно. Вот это важно – быть обнятым и получать молоко. Эта близость с телом матери дает какую-то мощную уверенность, что ты все сможешь.

К чему это я? Так. Потом приехала мама, когда мне исполнилось два года и я уже вдохнула семечко в трахею, забрала меня и увезла в Горький. Там появился отец, появились новые няньки на время болезни, появился детсад. Я привыкла отражать любое лицо, быстро принимать то выражение, которое видела на очередной блюстительнице моего тела.

Тем более, я понимала, что Лельке я нужна – как консультант по шоубизу, как уши, дальше которых ничего не уйдет. И вообще. Человеку одиноко.

– Короче, – рассказывала Лелька, твердо налегая на слова.

 – Старуха реально в Евга влюбилась. Вообще не отпускает его по ночам. Я уж забыла, когда мы сексом занимались.

– Бесит?

– Ну, так. Я, наверно, любовника заведу.

– Э-э-э…

– Ну что? У него есть с кем трахаться, а я что? мне тоже любовник нужен.

– Ну, он же за деньги. Для семьи.

– И что? Мне теперь умереть? Или как? Я тоже семья. У нас общий ребенок, его надо содержать.

– Лелька… Знаешь? Я почему-то думаю, что это плохая идея.

– А я думаю, что на самом деле ничего плохого нет. Старушка получает секс. Евг получает деньги и карьеру, семья получает деньги. Тут нет ничего плохого.

– Пока нет.

– Почему? Что такого плохого?

– Евг не простит тебе любовника.

– Почему? У него же есть! Ну, я ему не буду говорить.

Я замолчала. Я уже понимала, что бывает так, что моральным оказывается аморальное, но это всегда взрывчатка. Потому что близкие связи приучают людей изменяться.