24 секунды до последнего выстрела

Он выглядел непривычно: вместо костюма надел мятую футболку с надписью: «Хочу вырваться на свободу», синие треники и стоптанные кроссовки.

Увидев Себа, он поднялся, выпустил из пальцев чёрное маленькое распятие, которое закачалось на шнурке, обёрнутом вокруг запястья, и спросил:

– Ну, как я выгляжу после взрыва?

Себ промолчал, поскольку, на его взгляд, вопрос был риторический. Фоули закатил глаза, потом поманил Себа пальцем и указал в открытое окно. Не считая той высотки, в которой они находились, вокруг была малоэтажная застройка, в основном – таунхаусы.

– Устраивайся поудобнее, Себастиан, – велел Фоули и отошёл в сторону, дав Себу собрать винтовку. Опять подошёл, присел рядом и сказал: – Смотри прямо перед собой. Теперь немного правее и ниже. Третья улица отсюда, дом с жёлтой крышей. Второе окно.

Себ нашёл то, что нужно, мысленно отмечая, что всё-таки Фоули – совершеннейший гражданский, с таким-то указанием на цель. Но мысли тут же исчезли из головы, когда он навёл прицел на человека, стоявшего у нужного окна.

– Удивлён? – совсем тихо спросил Фоули.

– Сэр…

Себ держал на прицеле Клауса.

– Удивлён? – переспросил Фоули. – Что скажешь?

Что это дерьмо, которого следовало ожидать. Если работаешь в том же городе, где живёшь, нечего удивляться, обнаружив у себя в прицеле знакомого. Только вот Себ не ожидал. Не оборачиваясь на Фоули, он взял бинокль и посмотрел на Клауса внимательнее. Тот стоял, опёршись одной рукой о подоконник, а во второй сжимал пистолет.

– Спросишь, что он сделал? – шепнул Фоули, и у него прорезался сильный акцент.

Себ не отрывал взгляда от Клауса и думал. Да, он хотел знать, что произошло. Но по факту, ему не нужна была эта информация. Фоули нанял его, Фоули отдавал приказы, а теперь решил, что Клаус должен умереть.

– Нет, – ответил он.

Фоули рассмеялся и отошёл.

– Бедный Большой Ка. Я бы посмотрел на его лицо… Нет, Себастиан, тебе не нужно убивать своего приятеля. Я хочу, чтобы он убил себя сам. Твоя цель – в соседнем окне.

Себ посмотрел в бинокль туда, куда указал Фоули, и почувствовал, как сердце пропускает удар.

– Постарайся, чтобы твоя рука не дрогнула, если потребуется стрелять.

У открытого окна на кровати сидела девочка-подросток лет четырнадцати. Худенькая, светленькая, нескладная. Она писала в тетради, лежавшей на коленях, и мотала головой в такт музыке – на ней были огромные чёрные наушники. В соседнем окне Клаус достал из кармана телефон.