24 секунды до последнего выстрела

Себ своими руками дважды убивал детей даже младше этой девочки. Но там были очень взрослые дети с гранатами, жаждущие крови, а не маленькая чистенькая англичанка в уютной комнате с обоями в чёртов цветочек.

Положив телефон на подоконник, Клаус осмотрел пистолет.

– У него минута, – пробормотал из угла Фоули. – Отсчёт пошёл. Либо он, либо она.

Себ машинально взглянул на часы, засекая время, и подумал, что ему не придётся стрелять. Он просто страховка, веский аргумент для Клауса. На его месте мог быть пистолет-самострел с пружиной.

Выглянув в окно, Клаус профессиональным взглядом окинул окна и крыши, но Себа не увидел, конечно, хотя на высотку смотрел достаточно долго.

Пятьдесят четыре секунды.

Себ не сомневался в том, что Клаус выстрелит. Он сам пустил бы пулю в лоб без колебаний, иди речь о жизни Сьюзен.

Сорок семь.

Клаус швырнул телефон на пол, посмотрел вверх, снова скользя взглядом мимо позиции Себа. Скорее всего, он предполагал, что Себ выбрал этаж повыше.

Тридцать два.

Клаус должен знать об отсчёте. Он положил пистолет на подоконник.

Себ подумал, что если Клаус струсит, ему придётся убить девочку, и не потому что иначе Фоули придёт в ярость, а для себя. Он выполняет приказы и не принимает решения – это основы его работы.

«Возьми его! – подумал Себ с болью. – У тебя там дочь в соседней комнате. Что… куда пошёл, ублюдок?!».

Клаус отошёл вглубь комнаты, забрав пистолет с собой, и остановился неподвижно, а между тем, у него оставалось всего двадцать семь секунд.

Восемнадцать.

Себ передёрнул затвор, сделал небольшую поправку. Прицелился точно в сердце: быстро, безболезненно. Она даже не успеет испугаться.

Четырнадцать секунд.

Клауса Себ видел боковым зрением, перед ним была девочка. Она всё ещё слушала музыку и, кажется, мучилась с заданием. Что-то не получалось, она кусала губы и кривилась. Светленькая, как Сьюзен. Только старше.

Девять.

Себ не слышал выстрела – он его видел.

Убрав закаменевший, как чужой палец с крючка, Себ медленно отполз назад, вынул магазин и принялся механическими движениями собирать винтовку.

Из угла комнаты раздалось довольное:

– Хороший мальчик.

Себ даже не поднял взгляда. Он не хотел видеть Фоули, но когда встал, был вынужден на него посмотреть – и сразу понял: что-то не так.