Заблудившиеся во времени. Баллада о старости

И там, далеко, плавно, но быстро переходит в одинокий, такой знакомый и в то же время совершенно абстрактный в своей уединённости пик с заснеженной вершиной. Других гор рядом с ним нет, да и вообще внимание сосредоточено только на нём. Ни рамок, ни размытых краёв картины – просто степь, переходящая в гору.

К горе ведёт дорога. Обычная грунтовая дорога, по-видимому, пыльная, желтовато-глинистого цвета, с обычными для такой дороги неровными обочинами. Там, далеко, дорога, слегка извиваясь, уходит на гору, сужаясь в перспективе до невидимости уже к середине горы.

Но совершенно очевидно, что она продолжается, постепенно становясь тропой. Наверное, по этой тропе можно зачем-то добраться до вершины. Откуда взялась дорога, кто натоптал тропу – вопросов не возникает. Точнее – они не имеют смысла.

Я всегда в снах чувствую себя находящимся на этой дороге или очень близко к ней. Отражения других реальностей в сиюминутных снах стягиваются к дороге с разных её сторон. Порой именно сюрреалистично – точно в деталях, но совершенно диковинно в сочетаниях.

Это может быть заливчик реки Сырдарьи, изобилующий рыбой, какой-то склон, поросший травой и с протекающей по нему каменистой рекой. В другом сне, у другой обочины можно распознать место, похожее на песчаный пляж вблизи посёлка Джемете под Анапой – с толпами людей и другими спутанными и искажёнными реалиями прошлой и будущей жизни. Но никакие из этих видений не пересекают дороги. Она уходит вдаль, к вершине, пустая и независимая.

Интересно то, что со временем – от года к году жизни и от сна к сну про дорогу – я продвигаюсь по ней, медленно, но неотвратимо приближаясь к горе. Иногда задерживаюсь в каком-то месте типа небольшого поселения. Покупаю там старый дом и зачем-то ремонтирую его, обихаживаю участок и сажаю на нём кусты и деревья. И в последующих снах про дорогу опять ухожу по ней. Иногда вспоминаю, что там, позади, есть куда вернуться. Но впереди вдоль дороги, после локальных быстро переживаемых фрагментов, всё такие же пустые обочины до самой горы.

Несколько раз подряд я всё же достигал горы и даже поднимался выше нижнего уровня снегов. Там были крупные неровности рельефа, впадины, подъёмы и повороты, однако тропа каким-то образом угадывалась. Но каждый раз я оттуда возвращался. Причём быстро, на лыжах, хотя никогда не увлекался горными лыжами, да и вообще кататься на лыжах даже с небольших горок не любил. А тут – экстрим, стремительный как побег.