Алкогольная независимость

В душе моряк, Иоанн представлял флот Петра Первого, широкие просторы морей, парусники с пушками на горизонте, сколько хватает глаз – и всё это твоё, капитаны ждут царский приказ…

Вода была отдушиной, святыней, и плавательные средства находились под её протекцией. Слезливый взгляд Иоанна становился туманным, заглядывая в далёкое прошлое. Он видел бои и победы, захват вражеских суден, торжественные возвращения из морских походов…

Зависть смывалась слезами и водой, когда он бывал у реки… Дабы Иоанн не стал Грозным, без продолжения.

Слёзы

– Что с этим? – майор Щурко засунул свой вездесущий нос прямо в бумагу, доставленную из морга. Как всегда без очков, он жмурился для появления фокуса, но вчерашний «праздник» направлял слабое зрение в полное непонимание и лёгкое слабоумие.

– Э-э-э, напасть! – еле слышно прорычал он сквозь сцепленные от головной боли и рези в глазах зубы, погромче рявкнув:

– Суслик, докладывай!

Молодой тощий отпрыск генерала, с виду курсант-первокурсник, надеждой которого вне стен управы, где властвовал его папаша, был только Макаров, нелогично торчавший из его хлипкого туловища, собирался включить речевой аппарат.

Выпяченные из орбит глазища голодного выходца лагеря военнопленных могли озадачить любого и вызвать сострадание.

– Э-э, да тут такая история… В общем, товарищ майор… – промямлил бедняга.

– Не тяни, пехота! – взвыл майор, и из его глаз полились слёзы. От неожиданности бывший солдат приготовился провалиться под землю: только бы ненавистный мальчишка не запомнил его в подобной слабости! То-то он сопротивлялся, когда навязывали ему генеральского сынка «наставлять, тренировать и дрессировать настоящего ищейку».

Папаша явно был не в себе, давая подобное указание. В жизни парня оно могло оказаться, по его убеждению, судьбоносным и правильным. Хотя и жизнь, и служба доказывали обратное, генерал гнул своё и работал как ни в чём не бывало, уверенный в правильности решения.

– … М-м-м, – мычал отпрыск, взял себя в руки и продолжил бормотание-доклад, – …этот, как его, убитый…

– Сейчас я тебя пришью! – заорал майор и схватился одной рукой за глаз, другой – за кобуру мямли.

Последний ожил, криво улыбнулся, и с этой гримасой затараторил, никоим образом не пытаясь прекратить телесные упражнения начальника.

– …Убитый был новым управдомом, перед назначением не работал, но, по мнению соседей, лучше всего подходил на эту должность – вот его и выбрали. Приступить не успел. Ножевое по горлу.