Надрыв

Она разбивается об асфальт. С. видит перед собой лишь зыбкие бело-желтые блики. Голова кружится, время замедляется. Но даже в таком состоянии он дошел до места, насквозь пропахшего мертворожденным счастьем. Воображение мучительно и ужасно создавало галлюцинации: ее веселый смех, от которого он начинал улыбаться как придурок; ее губы, как маки; русые волны волос; ее рука, хватающая руку С. Теперь ему некуда деться от этого. Он обречен на вечную болезнь воспоминаний, потому что весь этот район, каждая его чертова улица, еще пахнет ими, здесь еще есть их остаточные образы, ветер все еще носит по воздуху отзвуки их голосов.

Порой сознание возвращалось к нему, и сквозь сплошной мрак выплывали обрывки реальности: ремонтные работы, грязь; какой-то парк; обрыв, внизу которого река. С. поставил ногу на хлипкий деревянный настил моста и замер. Что там, на той стороне? Ничего. Все те же страшные силуэты одиноких деревьев.

Он рухнул на скамейку и вновь провалился в пьяное беспамятство. Где-то вдали С.

увидел свет, приближающийся ко нему. Он сразу все понял. Перед ним стояла смутно знакомая девушка. Голубоглазая, русоволосая. Ее тревожный печальный взгляд выражал искреннее беспокойство.

– Что же ты с собой делаешь, Саша? – грустно спросила она.

Он молчал. Просто не было сил говорить.

Она долго смотрела на него. Наконец С. поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. В сознание сотней игл вонзились воспоминания. Тупая боль отчаяния сжала сердце. Он видел, как они впервые встретились, видел, как она улыбалась ему, предлагая прогуляться и поближе познакомиться.

Видел, как они танцевали медляк на вечере танцев. Видел ее опущенные в смущении глаза. И самое страшное: он видел ее улыбку; очаровательная, прелестная, преисполненная теплоты, она заставляла глупо улыбаться в ответ.

Врала…

Она врала!

Он всегда врала!!!

Он стиснул зубы и закрыл глаза, готовясь терпеть.

Взмах.

– Это ведь не конец! Прекрати!

Она схватила его за руку. Что-то маленькое вылетело из нее, блеснуло в лунном свете и с лязгом упало на брусчатку.

Девушка взяла С. за руку и поманила за собой. Мозги вновь начали плавиться: он то погружался во тьму, как в воду, то выныривал из нее, улавливая отдаленные картины действительности: ночь; цепочки фонарей; мокрый асфальт.

С. в одно мгновение протрезвел, когда понял, что стоит около ее дома. Десятый этаж. Он врос в землю. Ноги увязли в трясине безнадежности, а плечи опустились под тяжестью одиночества.