Надрыв

Она не стоит того?! Она, чье имя было для него главнее собственного! Она, мысли о которой занимали всю его тупую башку! Она, ради которой он был готов положить свою голову!

«У меня нет сил на это».

«Что ж, надеюсь, тебе станет лучше».

С. долго смотрел в тусклый экран телефона. На самом деле он его не видел. Взгляд проходил сквозь телефон, ни за что не цепляясь. Воображение старалось нарисовать лицо Мари, показать ему, что? она чувствовала в тот момент, когда писала это притворно-заботливое сообщение в этом мессенджере, в котором, как оказалось, все ее слова о его важности, о том, как ей скучно и грустно без него, были всего лишь наглой ложью.

В лицо так врать не получится, но в интернете-то не надо быть искренним. Социальные сети бездушны.

С. выключил телефон и откинул его в сторону.

– Мари изменилась. Раньше она не была такой жестокой.

– А что она еще могла тебе написать? «Прости, Саша, я пошутила, давай встречаться?» Ты настолько сильно хочешь услышать эту милосердную ложь?

С.

молчал…

– Может быть, Мари надо было написать, что она тебя не любит, но так как ты для нее весьма важен, то она готова принести себя в жертву и попробовать повстречаться?

Он стиснул голову руками.

– Прошу, заткнись!

– Я просто облекаю твои бесплодные надежды в слова. Ты же правда хочешь, чтобы все это оказалось шуткой, и она стала твоей.

С. молчал. Голос прав. Он всегда прав.

10.12

Морозный воздух врывался в легкие, покрывал раны корочкой льда.

Несколько снежинок нежно погладили С. по щеке.

Город красил небо желтоватым заревом. С. остановился и оперся о парапет, вглядевшись во мглу падающего снега. Две рыжих собаки носились в манной каше на берегу. Фигуры в темно-зеленых куртках вели беседу.

Взгляд С. плавно скользил по всему вокруг и вдруг остановился на большом темном камне. Изрисованный краской, он молил о помощи. На нем сидели две черные куртки и распивали пиво. С. впился взглядом в этот камень.

Руки судорожно сжали холодный парапет. На него нахлынула неистовая, всеразрушающая волна отвратительных чувств. Он оглянулся. В каждом человеке виделась она. Изнурительная, противная, ноющая боль вернулась, наполнила всю его сущность. Перед глазами двоилось, как во время похмелья. Он кинул тоскливый взгляд на камень. Там сидели они, наблюдая за приливом и отливом волн; персиковый закат; пряный запах ее духов; случайное касание рук.