Полет в никуда

Баритон – был вершиной, апогеем. Мой отец фанатично относился к музыке, сам писал аранжировки для нашего школьного оркестра. Отец, талантливый педагог, научил играть нас, пацанов со двора, раздал нам инструменты, и через два месяца мы уже во всю шпарили «Марш кавалеристов». Когда он учился в Саратовском политехническом институте, то играл с отцом известной певицы из Аткарска, это недалеко от нас, Валерии. У отца Валерии получилась Валерия, у отца Позднякова получился Поздняков. Что делать, – нога судьбы.

Мы часто играли на самых известных праздниках нашего города. Открывали гимнами торжественные собрания, посвященные черт, знает, чему, и закрывали их с таким же успехом. И, конечно же, «жмуры» – похороны. Это нам нравилось больше, чем 7 ноября или 1 мая, там нам платили деньги. Мы могли на эти деньги купить билет на районную дискотеку. Слово «дискотека» тогда не употреблялось. Называлось сие мероприятие «танцы».

Все похороны проходили однообразно, но одни я запомнил на всю жизнь.

Я, конечно, не помню, кого хоронили, но сам процесс врезался в память надолго. Стояла очень холодная зима. Температура доходила до минус

тридцати пяти градусов. Очень холодно. Мундштук моего баритона просто примерзал к губам, когда мы шли в валенках за гробом. Обычно, мы сокращали количество лиц, играющих в оркестре, дабы заработать побольше денег. Поэтому, чтобы сыграть похоронный марш, достаточно было иметь небольшой состав музыкантов. Это, конечно же, баритон, потому что основная партия доставалась именно ему, труба, альт и ударные инструменты.

Мы решили не брать музыканта для барабанной партии. Трубач Серега сказал:

– Я сыграю все сам! Меньше народу – больше кислороду!

Это была его любимая поговорка

–Я буду играть на трубе, барабане и «тарелках». Будьте спокойны,

мужики, у нас все получится.

На том и порешили.

Для того, чтобы не замерзали клапана в инструменте, музыканты, обычно, добавляют немного водки или спирта.

Мы заказали у устроителей сего мероприятия по бутылке водки на нос. При каждой остановке похоронной процессии мы грели не только наши инструменты. Поэтому, когда весь народ с виновником торжества подошли к яме, то духовой оркестр еле-еле стоял на своих двоих. Но разученный, игранный, переигранный похоронный марш отлетал от наших раструбов только так.

Покойника на ремнях опускают в его будущее место пребывания, под нашу замечательную похоронную игру.