Полет в никуда

И в этот самый торжественный и неповторимый миг трубач Серега со всеми своими инструментами: барабаном, трубой и литаврами, с неимоверным грохотом, следует за покойником. Не выдержал, бедняга, ранее промытых клапанов. Очнувшись в могиле, Серега увидел, что сидит на барабане, рядом с гробом валяется труба и одна «тарелка» накрывает часть гроба покойника. Близкие родственники перестали плакать, дальние начали падать со смеху, когда он начал орать:

– Ребята, не закапывайте меня! Я больше так не буду!

На следующий день в школу пришла жалоба, что школьный духовой оркестр сорвал похоронную процессию.

Мы получили хороших пиздюлей от директора школы. На этом наша игра закончилась, и приглашали нас только на завязывание пионерских галстуков или советские праздники, посвященные какой-нибудь красной дате.

Мне иногда кажется, что все, что происходило со мной в детстве, – это маленький плюшевый мир, где не нужно отвечать за свои поступки, не нужно думать о глобальных вселенских проблемах, о том, что я есть и кем я буду.

И все-таки… Я хотел не просто быть, а быть либо актером, либо, на худой конец, режиссером.

В шестом классе на день рождения родители подарили мне подписку журнала «Советский экран», и я понял, что мое место- в кино. Журнал мы выписывали в течение пяти лет. О советском кино я узнал почти все. Я

перечитывал статьи о кинематографе по несколько раз, зачитывая каждый свежий номер до дыр. И по прошествии двух лет понял, что ни актер, ни режиссер из меня ни хрена не выйдет.

Я решил твердо: буду кинооператором – ответственности меньше. Поеду в Москву поступать во Всесоюзный государственный институт кинематографии. Родители поддержали мое безумство, и я начал заниматься фотографией. Отец купил мне простенький фотоаппарат завода ЛОМО, чем положил начало моим мытарствам в фотоискусстве. Я снимал все подряд: натюрморты, портреты, пейзажи и, конечно же, девушек (но снимал их пока только на фотопленку). Выискивая на танцах симпатичную девочку, приглашал ее в свою фотомастерскую и извращался, как фотограф-профессионал, но и только.

До потери девственности было еще, ох, как далеко.

Мне всегда казалось, что должен сделать то, что не смогут сделать другие. В десятом классе я ни на миг не сомневался в собственной гениальности. Я был для себя великим. Все деяния остальных не имеют большого значения. Есть только «я» и мое будущее. Сейчас понимаю, каким я был самоуверенным кретином. Лучше это понять позже, чем не понять никогда.