Ромашки на крутых берегах

Ему было почти два года. Сердце сохранило где-то глубоко в памяти ее руки, грустную колыбельную и резкий надсадный кашель…

Через пару лет в доме тетушки Дарьи, приютившей их, в один из осенних дней было особенно холодно и неуютно: матушка больше не слышала слез своего Сашеньки, не могла прижать к себе его русую кудрявую головку. Стоя у небольшого деревянного креста, словно прижавшегося к соседней простой могилке, мальчик узнал, что маменька теперь всегда будет рядом с его родным отцом.

Батюшку он не помнил совсем, но горячо любил маленьким сиротским сердечком.

Осень обнимала все вокруг лоскутным покрывалом. Холодный ветер нагонял хмурые тучи. Александр целый день шел по высокому берегу Волги, кутаясь в тонкий плащ.

Поля и деревеньки сменились богатыми купеческими дачами, среди которых попадались и простые избы. Под окнами одной из них он остановился поздним вечером, сверяя написанный на бумаге адрес и не решаясь постучать.

Саша совсем не был пугливым и хилым: вдвоем с Ваней они не раз ходили на кабана и медведя. Несмотря на внешнюю хрупкость, Александр с ловкостью выполнял любую мужскую работу. А робость перед незнакомой дверью скорее напоминала волнение первооткрывателя. Еще в детстве с неразлучным Ваней они нашли на чердаке старинный сундук, и с таким же чувством стояли перед закрытой крышкой: что там? Несметные сокровища? Страшная тайна или немая пустота? Они не угадали.

И вот сейчас Александр также стоял перед дверью. Что ждет его по таинственному адресу, листок с которым матушка перед смертью попросила вручить сыну на его шестнадцатилетие? (Тетушка Дарья передала записку на пару месяцев раньше положенного срока, словно торопила его отправиться в дорогу). Глубоко вздохнув, как перед погружением в воду, Саша дважды ударил в невысокое освещенное окно.

Сначала никто не ответил. На повторный стук в доме что-то зашуршало, закряхтело, легко дернулась одна из ситцевых занавесок, и на пороге показалась невысокая бойкая женщина, с гладко зачесанными непокрытыми седыми волосами.

– Чего надо? – неприветливо начала она, и, продолжая грызть семечки, с ног до головы окинула взглядом непрошенного гостя, пытаясь разглядеть его в сгустившихся сумерках.

– Простите, вы Марфа Семеновна? Вот, – чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, Сашка протянул хозяйке материнский листок.