ЧЕРНОLOVE

– Говори правду!

– Я…, не очень…, я стараюсь, но не очень…

– Молодец…, я не люблю ложь, но я обожаю последствия лжи…, потому что лжи без последствий не бывает.

– А ты ноты успел записать? – тихо спросила Ника.

– Ха-ха-ха-ха-ха, – громко рассмеялся Константин, – мне незачем записывать, я все помню и могу записать в любое время, но у меня нет времени, чтобы тратить время на трату времени… Как пел личный пересмешник короля Лира –«…тот, кто время убивает – будет временем убит!» Понятно?

– Да…, да…!

В дверь гримерки громко постучались.

Константин не шелохнулся.

– Константин Александрович, через пять минут ваш выход! – раздался голос с нотами раболепия и уважения.

Ника подошла к двери, приоткрыла и увидела толстую рыжую женщину с большими золотыми серьгами в ушах и прической, напоминающей груду вымытых макарон. Рыжая дружелюбно улыбалась и стала переминаться с ноги на ногу.

– Он сейчас идет…! – гордо произнесла Ника и тихо закрыла дверную щель.

Константин стоял напротив огромного зеркала и поправлял фрак.

Ника стояла на коленях, суетилась и уже третий раз перевязывала шнурки на его итальянских туфлях. Он смотрел в отражение собственного лица и слушал все нарастающую странную музыку в голове. Он запоминал все до мельчайших нюансов и быстро добавил свои ноты и священные паузы. Над головой громким хлопком погасла одна из трех ламп.

– Вот…, мои Ангелы уже здесь! – громко произнес скрипач и посмотрел на Нику странными немигающими глазами. В его глазах она ощутила вечность.

Быстро схватив скрипку со смычком, он вышел из гримерки. Ника осталась стоять на коленях и размышлять о любви. В просторной гримерке пахло травой, канифолью, спиртом, всеми забытой молью, постоянно вялыми цветами и старым совиным гнездом. После очередного театрального звонка за свежеокрашенной дверью повисла полная тишина.

Он шел по коридору, трепетно обнимая скрипку и проклиная свой страх включенных в зале мобильных телефонов. Он ненавидел людей, пришедших слушать божественную музыку и не отключивших свои проклятые телефоны.

Он их боялся из-за тени неизвестности, внезапности и вандальных неконтролируемых мозгов.

– Играть буду громко, чтобы не слышать телефонный визги…, надую свои солнечные паруса и зал умрет от комбинаций всего лишь семи нот…, так делал величайший Паганини, который постоянно приходит ко мне во сне…! О, Никколо…! – шептал сам себе Константин.

Голова слегка приятно кружилась от предвкушения взрыва и собственного триумфа.