Мама, я прощаю тебя

– Я же тебе всё объяснила, – удивилась, руки развела в стороны.

– Да я не вам, вам спасибо большое, что помогли перевести, что показали всё, объяснили, – закивала головой, словно игрушка- болванчик, девушка.

– Пойду тогда, – махнув свободной от чемоданчика рукой, повернув к калитке. Свет фар просачивался под ограждением, освещая чуть мёрзлую землю. Как-никак октябрь. «Каждая роза в отдельном коробе», – подумала врач, проходя мимо рядов крепко сколоченных боксов, опилки под которыми дополнительно защищали цветы от лютых морозов.

«Чистюля», – подумала, выходя со двора за калитку, отпуская её. Ту доводчик с тихим щелчком замка вернул на место.

«Скорая помощь» уехала, оставив выхлопной запах. Девушка вошла в дом, погасив свет на улице. Она села на лавку, обитую поролоном и обтянутую кожзамом. Поверхность была прохладной. Тогда девушка подсунула под бёдра ладони, натянув сильнее платок на спину и шею.

Она уставилась перед собой. Не мигая, ничего не думая.

Бывает ведь такое, что штиль в голове. Пустота какая-то была прервана мыслью: «Что же мне теперь делать»?

Может она его того-этого?

В доме по улице Мховой не было хозяина уже давно, лет 27. Его исчезновение не осталось незамеченным, но обсуждалось тихо, за закрытыми дверями, иногда под одеялами в темноте. Никто не хотел обидеть уважаемую в Акбулаке, заслуженную. Потому что, складывалось впечатление, будто она учила всех: бабушек, их детей, детей их детей.

Такого физически быть не могло, чтобы один учитель охватил столько поколений, но…

В год, когда хозяин дома исчез (по официальной версии уехал на заработки в Оренбург, потом в Москву) один мужик на кухне спьяну ляпнул жене: «Может, она его того – этого, грохнула и в колодец, как в фильме»? Ощутив холодок затылком, словно на уроке в классе заслуженной, женщина замерла, переваривая услышанное и спросила: «В каком фильме»? «В том, где баба мужа в колодец заманила за то, что он их дочь лапал», – не ощущая приближающейся напасти, весело выдал мужик.

Взметнулась вверх тяжёлая рука с мокрой тряпкой и замолотила по его физиономии. «Думай, что говоришь! Думай, что говоришь! Думай, что говоришь», – приправляла каждый влажный шлепок…

В доме по улице Мховой царил порядок и чем дальше в прошлом оставалась история с исчезнувшим хозяином, тем сильнее правила чистота, безукоризненность, выдержанность и сдержанность.