Мама, я прощаю тебя

Мама, я прощаю тебя

Пётр Галигабаров

Она тщательно спланировала побег из родного дома, даже не зная о секрете своей матери, но судьба распорядилась иначе. Теперь ей придётся остаться и найти «скелеты в шкафу». Сможет ли она после пережитого простить маму и реализовать задуманное? Сможет ли, приняв боль прошлого, обрести счастье?Как вы можете использовать книгу?Как увлекательное, художественное чтиво и\или как терапевтическое произведение. Ведь текст обучает практическим способам самопомощи, раскрывая главное правило прощения.

Мама, я прощаю тебя

Пётр Галигабаров

© Пётр Галигабаров, 2023

ISBN 978-5-0060-5484-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Она тщательно спланировала побег из родного дома даже не зная о секрете своей матери, но судьба распорядилась иначе. Теперь ей придётся остаться и найти «скелеты в шкафу». Сможет ли она после пережитого простить маму и реализовать задуманное? Сможет ли, приняв боль прошлого, обрести счастье?

Как вы можете использовать эту книгу?

Как увлекательное, вызывающее бурю эмоций художественное чтиво и\или как научно-популярное, терапевтическое произведение.

Ведь текст обучает практическим способам самопомощи и раскрывает главное правило прощения (абьюзера).

Что же мне теперь делать?

Акбулак. Оренбургская область. У закрытой калитки, ровно висящей на петлях, стоит карета с надписью: «Скорая помощь». Забор из штакетника покрашен, аж блестит в свете фар автомобиля.

Глянцевый зелёный цвет. Закрывает от любопытных глаз двор, но над и за ним, если отойти в сторонку метра на четыре-шесть (в зависимости от роста интересующегося), видно мансарду дома. Даже по небольшому заметному фрагменту понятно, что про такое жилище говорят: «У хозяина руки растут откуда надо». Только вот хозяина никакого и нет.

На крыльце стоят две фигуры. Одна – это, судя по чемоданчику с узнаваемыми символами (крест, капля), доктор. Ей между тридцатью-сорока.

Одета легко. Понятно, что на машине.

Вторая моложе, до тридцати. Стоит, завернувшись в платок. Оренбургский пуховый, но сквозь обручальное кольцо не пройдёт, больно плотная вязка, грубая. Да и колец обручальных в этом доме не носят.

– Всё, я поеду, – говорит доктор, вздохнув и погладив девушку по покатому плечу.

– Что же мне теперь делать? – спрашивает та, но как-то глядя мимо собеседницы, за забор из ровного ошкуренного штакетника.