Фотиния

Правда, там другие были обстоятельства, но все, же где на вас всех баб мужиков набраться? – он хлопнул по пышному заду Нюрку.

– Вишь какой отъела! Вечером ударишь, а утром все еще трясется.

– Ну и грубый ты, Никола!

– А что неверно, Нюрка? Ты думаешь, что я Фотинию на тебя променяю? Не дождешься! Она идет по селу – сердце поет и радуется! Вот такая и в школе была – первая красавица. Много парней за ней бегало, а мне, дураку, досталась!

В этот вечер Никола “набрался” еще хлеще, чем предыдущий день, хоть отжимай его, пьяный в стельку.

– Вот здесь она у меня, – показал кулаком на грудь. – Сидит как заноза и болит. Ну, она Бога любит больше, чем меня, понимаешь Нюрка, Бог где? Ты его видела? Я лично с ним не знаком.

Нюрка перекрестилась.

– Побойся Бога, Никола! С ним полегче надо.

– Полегче, Нюрка! Может ты и права, только я-то не верю в него, вот с Фотинией живем десять лет, а детей то она мне не рожает. А почему? Вот у тебя есть дети, а у меня нет.

– Ладно, Нюрка, целуй меня – и я пошел домой. Хорошая ты баба, но не моя.

Нюрка вздохнула тяжело и проводила Николу до калитки.

– Хороша баба, но не моя, – повторил он и пошел по деревне с песней: “Шумел камыш, деревья гнулись, а ночка темная была…”.

Голос у Николы красивый. Возможно, за этот дар и полюбила его Фотиния. На всех вечерах в школе пел. Девочек бегало за ним много, а он добивался ее одну.

Никола шел по темной улице, спотыкаясь, падал, поднимался и снова падал.

– Тихо! Стоять! – давал он себе команду. – Стоять! Кому говорю!

Выравнивая походку, так спотыкаясь, дошел до дома. Хозяина встретил пес Яшка, лизнул его за руку и сопроводил до дома.

Никола зашел в летнюю кухню, зажег свет. На столе, под полотенцем, стоял ужин, приготовленный Фотинией. Он сел за стол и направил свой взор на икону Николая Угодника. Этого святого Никола уважал, потому, что назван таким же именем.

Он пристально посмотрел на икону и затеял разговор со Святым:

– Вот, Никола! Если Чудотворец, то объясни мне такую вещь: почему у меня нет детей? Родила бы мне моя Фотиньюшка, может, и пить не стал. Дай мне детей. Сына хочу, а может – и дочь, такую красивую, как Фотиния.

Он пристально опять посмотрел на Святого, и ему померещилось, что из угла комнаты, из-за печки, вышел с топором его дед Никола.