Альфа и Омега Марины Журинской. Эссе, статьи, интервью

Они просияли, закивали головой, потому что правильно, действительно по-узбекски.

А. Д.:Все прошло в результате благополучно?

М. Ж.: Эти узбеки меня сразу окружили таким почитанием на расстоянии. А тетки – народ трусливый, если они видят, что имеет место лекторша, странная, конечно, но вот сидят двое мужчин и уважают, значит надо уважать.

А. Д.:Долго вы работали в Институте языкознания?

М. Ж.: Без малого 20 лет, занималась уже какими-то общими семантико-грамматическими делами.

Я перестала вести список своих научных трудов, когда он перешагнул за сто, потому что стало скучно.

А потом меня взяли и бросили на энциклопедию «Языки мира». А потом, несколько лет назад звонит мне мой любимый Легойда и говорит: «Марина Андреевна, у вас есть двойная тезка. В журнале “Итоги” статья, посвященная 20-летию проекта “Языки мира”, а там сказано, что Марина Журинская сломала советскую академическую бюрократическую систему».

А. Д.:Как сломали?

М. Ж.: А не знаю. На голубом глазу. Я просто сказала, что мне нужен Витя Порхомовский (совершенно замечательный африканист), Витя Виноградов (он сейчас директор института), Андрей Королев (выдающийся кельтолог) и две недели.

И мы сидели у меня и писали исходную программу этих «Языков мира». И написали. Я их делала очень долго, эти «Языки мира». И довольно много сделала.

А потом у меня очень болела мама… И я как-то услышала мимоходом: «Представляете, мы приходим из театра, а мама лежит в коридоре». И тут я поняла, что я не допущу такого. Я ушла с работы и стала ухаживать за мамой.

4 года я с ней сидела. Все. Там мне светила какая-то карьера, но ничего, ушла. Но мама у меня умерла, как человек. Христианская кончина…

А. Д.:Вот так вот отказались от всей научной работы и карьеры… А как вы пришли в Церковь?

М. Ж.: Я в 1975 году крестилась.

Первый раз с церковью была встреча, когда я была совсем маленькая, в Москве жила папина сестра, у которой был рак, и ее пытались лечить. Мы гуляли. Вот догуляли как-то до ворот Высокопетровского монастыря, и я ее спросила: а что это за дом? Она сказала – это церковь.

– А кто здесь живет?

– Здесь живет Бог.

– А кто это такой?

Она мне рассказала как могла. Тогда я сказала, что же это такое, я так и буду жить некрещеная? Тетя прибежала домой и сказала, что дите выражает желание креститься. Родители это дело встретили совершенно кислыми мордами и больше не пускали ее со мной гулять. Ничего, мама у меня крестилась в довольно-таки зрелом возрасте, мягко говоря.