Синдром Титаника

При этом он часто вспоминал некогда в детстве услышанное и навсегда отложившееся в его памяти выражение: «Ангидрит твою перекись марганца, хамаршельда мать ити у гроба доллар мать марионетка».

«Да, – отметил про себя Левин. – Сегодня это выражение вряд ли будет понятно молодежи. Кто из молодых людей знает, что Хамаршельд – это фамилия человека, некогда возглавлявшего ООН. Во многих случаях в лексикон молодежи входят настолько краткие и прямые нецензурные словоупотребления, что просто диву даешься, как они умудряются одними и теми же словами выражать разнообразные чувства.

Порой, идя по улице, встречаешь группу молодежи, юношей и девушек, которые, обращаясь друг к другу, обходятся буквально несколькими выражениями, когда в предложении, состоящем, скажем, из семи-восьми слов, пристойно звучит лишь „и“, соединяющее остальные нецензурные и слэнговые слова».

Левин вспомнил, как несколько дней тому назад по дороге из дома в метро его обогнали молодые люди.

Судя по всему, это были студенты, спешившие по своим делам после занятий в Университете нефти и газа. Продолжая рассказывать какую-то историю и показывая рукой определенный жест, к которому часто прибегают герои американских и итальянских фильмов, один из них произнес:

– Сечете, этот долбанный педик вместо того, чтобы вставить ей пистон и трахнуть тёлку, обоссался со страха. Вот мудила! Кастрат недоделанный!

Хохот его спутников заглушил дальнейшие нецензурные выражения молодого человека, который, хвастаясь своей практикой обращения с женским полом, говорил о том, что бы он сделал, будь на месте того, о ком рассказывал.

Гогоча во все горло, парни ускорили шаг и скрылись из поля зрения Левина.

«Стоп, – прервал он свои воспоминания. – Пора идти на обед».

Левин встал с кровати, надел брюки, пошел в ванную комнату, точнее, в душевую, тщательно вымыл руки и вернулся обратно. Взял с тумбочки кружку и ложку, после чего покинул палату и направился в столовую, которая находилась на том же этаже.

Получив у раздатчицы тарелку супа и второе блюдо, он подошел к одному из столов, за которым обедал пожилой мужчина.

– Если вы не возражаете, то позвольте присоединиться к вам, – вежливо, но с долей иронии обратился Левин к этому мужчине.

Тот пробурчал что-то невразумительное, означавшее то ли разрешение, то ли досаду на то, что его отвлекли от трапезы.