Мать Богов

Что это?

– Насколько я понимаю, через обряд подростки познают физическую любовь и становятся взрослыми. Если кто-то из наших рейнджеров уходит, ему на смену появляется новый. У Инти с этим – полный порядок.

– И давно он тут… капитанит?

– Ну… – Лаат приподнял плечи и застыл, припоминая. – Когда я появился на станции, он уже командовал.

– Пятнадцать лет? – Поразился директор. – Ему самому больше шестнадцати не дашь.

– До инициации они – дети. Как и почему она наступает, я не знаю. Моя… возлюбленная говорила, что все случается, когда сердце готово дарить.

– Сложно мыслить категориями, которых не понимаешь. – Господин Ференц провел ладонью по пыльным волосам. – И последний вопрос: среди рейнджеров я не видел девочек. Что с ними не так?

– Не знаю. – Развел руками зам. – Похоже, Вам самому придется искать ответы на собственные вопросы.

– Но это будет завтра. – Директор потянулся и со вкусом зевнул. – Пойдемте, господин Лаат. Судя по окнам столовой, наш чай давно остыл.

– Если хотите… У меня есть чайник и готовые пакетики заварки.

– Не хочу, дядюшка Вильям. – Легко поднялся с места мужчина. – Но за предложение спасибо!

Дежурный оператор станции, запустив последних гулявших жителей внутрь, еще раз осмотрел зону вокруг объекта через камеры, запер двери и опустил силовой купол: игра игрой, а техника безопасности, особенно при новом директоре, должна неукоснительно соблюдаться. Если вдруг что случится, и его выгонят… то как ему жить вдали от маленького Энто, его мальчика, его кровинки?

***

После первого матча рейнджеры капитана Инти перестали сторониться господина Ласски, еще недавно чужого и, возможно, в чем-то для них опасного.

Теперь, на изломе утра, они спокойно крутили сальто на турниках, разминались с мячом, через открытое окно кухни шутили с поварихами и встречались с рабочими. Директор этих мужчин понимал: ни один земной ребенок, как бы хорошо его не воспитали, не был самодостаточен. Детей требовалось кормить, учить, уделять много времени их развитию. Эти же парни ничего не просили и никогда не надоедали. Скорее наоборот: обнимая человека и шепча в ухо слова любви, они щедро делились своей веселой силой. И суровые бурильщики, привыкшие ради обеспечения полузабытой семьи по нескольку лет вкалывать в далеком космосе, оттаивали, начинали улыбаться и, забросив откровенные фильмы, проводили свободное время с рейнджерами в библиотеке или на спортплощадке.