Темные времена. Книга 1

Я не стала выскакивать из виртокапса – наоборот, улеглась поудобней, постаралась дышать ровнее, чтобы унять беснующееся сердце.

Выход из игры через бестелесную форму и кромешную темноту вряд ли придуман разработчиками просто так. Скорее всего, это сделано для того, чтобы человеческий мозг смог взять паузу и отделить реальность и виртуальность. Как медик, я знаю, что реакция организма на фальшивые ощущения настоящими последствиями более чем возможна, особенно у впечатлительных людей. В конце концов, если под гипнозом убедить пациента, что в его ладони вместо яблока горячий уголёк, на коже появится покраснение, а то и вполне натуральный ожог.

И боль, естественно. Да, не у всех, но такие случаи описаны в научной литературе.

Умно?. Но не всегда срабатывает. Я вспомнила про специализированную психиатрическую клинику. Не удивлюсь, если там лежат жертвы подобных ударов по башке.

Но почему Вовка не упоминал про болевые ощущения? Да и стримеры тоже. Надо выяснить перед новым заходом.

Правда, пока заново переживать это безумие нет никакого желания.

С другой стороны, дело может быть не в дубинке хрючкера, а в неработающем кондиционере. В капсуле довольно жарко и душно.

Я вылезла из «геймерского лежака», посидела несколько минут возле Оли. Её отсутствующий вид, бледность и покраснения кожи вокруг VR-очков вернули мою решимость на место.

Матвей Ростиславович сидел на диване и смотрел с помощью браслета какое-то видео; правда, когда я зашла в зал, тут же его выключил.

– Говорил же, что это ненадолго! – заулыбался он подозрительно радостно. – Как погружение?

Я молча села на стул рядом с компьютером.

– Персонажа хоть создать успела?

– Нет. Меня убил огромный свин. Было очень больно. Как люди в это играют вообще? Это же дикость!

– Больно? – нахмурился Матвей Ростиславович. – Сильно?

– Ну, как сказать… – неуверенно протянула я.

Чем больше времени я находилась в реальном мире, тем глупее казалось моё поведение. Да и ощущения теперь воспринимались по-другому: ну, кастрюлей по голове, эка невидаль.

Думаю, настоящее проламывание черепа чувствуется совершенно не так.

– Вообще-то большинство игроков боли не испытывает, – озабоченно сказал дедуля. – Всё зависит от внушаемости конкретного человека. Сколько-то там процентов вообще играть не могут – для них всё прямо по-настоящему, вплоть до болевого шока.

– Ну, до этого мне далеко, – окончательно успокоилась я. – Мелочи жизни.