Княже

– Как ты, моя хорошая? – Парень с теплотой и трепетом обнимал своё единственное сокровище. Сакаек оказалась наряжена в изумрудное платье, темные волосы уложены в аккуратную прическу, а среди прядей виднелось изящное украшение из драгоценных камней. Она непривычно защебетала:

– Всё прекрасно, Сидорх! Во дворце такая красивая жизнь, кругом приветливые слуги и ласковые лекари, каждый чем-то занят, но с радостью исполняет свой долг. Блюда такие вкусные, а одежда!.. Девушки в гареме научили меня новым чудесным узорам: даже наша матушка не умела ткать так тонко и изящно! А принц очень добр, он часто навещает меня, спрашивает, всем ли я довольна.

Вот бы и тебе служить во дворце, брат!

Сидорх был озадачен и рад одновременно. Навязанная кем-то мысль о верном служении развилась в великолепную идею: он вновь будет рядом с наследником! Но здравый рассудок, робко напоминающий об ответственности за благополучие сестры, не давал покоя: а не слишком ли все гладко и чудесно выходит? Ведь так не бывает.

С детства испытывая лишения и нужду, Сидорх понимал, что на любую вещь или еду нужно заработать, вложить свой труд. Чем он может быть полезен принцу Расиаху?

Ответы на эти вопросы Сидорх получил довольно скоро: сам принц призвал его.

Попав во дворец, Сидорху всё было в новинку: каменные просторные коридоры с факелами на стенах и диванами на каждом шагу, огромные ряды стражников и слуг, роскошное убранство султанских залов, через которые довелось пройти.

Наследник выглядел ещё моложе, чем в первый раз.

А может, так только показалось. Беловолосый, с тонкими изящными чертами лица, юноша развалился на троне в большом пустом зале. Одним лишь жестом спровадив стражу и слуг, Расиах выпрямился, поправил тонкую корону и с усмешкой поглядел на растерянного парня.

– Подойди ближе, Сидорх из Миаса, – тихо проговорил принц.

Юноша повиновался его голосу по собственной воле, как он потом вспоминал.

– Ты имел неосторожность встретиться со мной взглядом, хотя я запретил это.

Верно? – Наследник склонял голову то на один, то на другой бок, словно пытался разглядеть стоящего бедняка со всех сторон. Обычные человеческие глаза небесной голубизны светились интересом. Сидорх чувствовал себя неуютно: теребил полу старого кафтана, оглядывался, смотрел на корону принца, чесал руку и вновь останавливал взгляд на украшении.

– Не стоит смущаться. Мы здесь одни. Тебе не дает покоя моя корона? Моя одежда? Говори откровенно, Сидорх.