Охра

Мэри подошла к окну и захлопнула ставни. В небе светила полная луна.

– А на котлетах не женится. Точнее, женятся, но не выбирают их всей душой и полностью, не носят на руках, не восторгаются, не рассказывают, какая была в их жизни котлета. Вот заставим мы его выбрать Мэри, да даже ту институтку твою – толку? Он будет к ней относиться, как к ужину второсортному, даже в столовке будет более с аппетитом есть. Видела, как он легко котлету выкинул? А я полдня вертела…

Тетя Софочка затянулась и выдохнула дым в чашку.

– Мужчины всегда будут к нам относиться, как к котлетам. Ну и что?

– Ну пусть он… Поголодает.

Где-то над потолком рвануло, будто началась война. Марина испугалась, но рука Софочки не дрогнула – она наливала крепкий кофе в чашку.

– На чердак пошел. На крышу свою любимую. Небом любоваться, – цедила мать сквозь зубы.

– А не случится чего?, – взволновалась Марина.

– Случится, – вертела Софочка кофейную гущу в турке, – Вижу стаю птиц, вижу пальмы и кровь. Но ничего, переждем.

– Мам, но ведь ты родилась после блокады.

Как истинная петербурженка, Софочка даже бровью не повела и залпом выпила чашку.

#

– И у меня будут крылья! Слышишь, мать? Не жените! Не дамся! Отращу крылья и каааак улечу! Будете знать!

Крыша кололась стыками листов и отдавала тепло, собранное за день. Летчик отряхивался после голубиного помета и запаха крыс, но нельзя было прочувствовать петербуржскую романтику, не пройдя мимо пары птичьих трупов и двух сотен паутин.

Он вдохнул полной грудью. Вдалеке, над Исакиевским собором, блестел закат. Мимо летели птицы. Одна из них отделилась от стаи и метнулась камнем вниз.

– Летите, я догоню!, – крикнула она, когда села на ограду крыши.

Летчик тряхнул кудрявой головой. Почудилось? Он слышал о птицах, умеющих говорить с людьми и даже поющих на человеческом, но то были пыльные легенды о сиринах, алконостах и гамаюнах, что даже уже не проходили в школе.

– Верно, сон, – подумал он и ущипнул себя за локоть. Заболело.

– Простите, я потревожила вас, – Она улыбнулась. Она смотрела прямо ему в глаза.

У неё была необычная для птицы фигура. Летчик думал, что птицы все круглые, как яблочки, а у девушки-птицы прослеживалась талия и очень красивые плечи. Она порхала ресницами, как крыльями, и блестела серебристыми глазами. Девушка-птица вытянула одно крыло и раскрыла белоснежные перья веером.