Давай сыграем в любовь

Экипаж вновь покатил, на этот раз колеса стучали по брусчатке, которой были вымощены городские мостовые. В любое другое время Амалия с удовольствием рассмотрела бы освещенные новомодными газовыми фонарями улицы, по которым сновал народ, заметила бы отличия в модных платьях и костюмах прохожих, но сейчас она была слишком потрясена происшедшим. Её сил хватило лишь на то, чтобы сидеть в карете, старательно избегая растерянных взглядов своих спутниц.

Экипаж остановился, послышался скрип ворот. Брусчатка сменилась гравием.

Значит, они въехали в ворота императорского дворца. Амалия бросила взгляд в окно. Ранее она, бывая на балах, любовалась подъездной аллеей и клумбами, по праву считавшимися особой гордостью императорского замка, но сейчас и темный парк, и сам замок показались ей зловещими.

Построенный в незапамятные времена как родовой дом князей Лауфенбургских, он неоднократно перестраивался, и сейчас о старинной крепости напоминали лишь часть стены да часовня с огромными стрельчатыми окнами, украшенными витражами.

Карета остановилась у главного входа. Лакей, одетый в красно-золотую ливрею с вышитым на спине имперским гербом: парящий над тремя звездами ястреб, открыл дверцу. Амалия заметила и потрясенный взгляд, и траурную повязку на его плече. Значит, все было правдой. Она вышла и беспомощно замерла, ожидая, пока графиня последует за ней. Слуги тем временем выгружали сундуки. Женщина долго мешкала и в конце концов решила не покидать экипаж.

– Простите, моя дорогая, вы не будете против, если я попрошу кучера отвезти меня в мой особняк, на улице льет как из ведра? – не дожидаясь ответа, она захлопнула дверь и постучала в крышу кареты.

 – Трогай!

Лошади уныло поплелись к воротам. Амалия так и осталась стоять на крыльце, совершенно не зная, к кому обратиться.

– Контесса, – окликнул ее незнакомый человек в военном мундире. Не будь девушка так растеряна, она даже определила бы род войск незнакомца и заметила, что у него красивые голубые глаза. Но она была так подавлена, что обращала внимание лишь на повязки из черного крепа, которые носили все во дворце.

– Простите мне мою дерзость, мы не представлены друг другу, – продолжал мужчина, – но думаю, в столь исключительных обстоятельствах мы можем отступить от этикета, я барон Эдмунд Фриш, адъютант или, если угодно, секретарь Его Императорского Высочества, ныне наследного принца Рудольфа.

– Барон, – Амалия заученно протянула руку, которую тот поцеловал.