Давай сыграем в любовь

– Я уже не помню. Никогда не запоминал такие мелочи.

Она замерла и с осуждением посмотрела на стоящего перед ней мужчину:

– Для вас это мелочи?

– На данный момент, да! – он явно злился. – И поскольку никто из нас не силах ничего изменить, то, думаю, нам пора заняться каждому своими делами!

– Надеюсь, вы с эрцгерцогом уже назначили дату заключения это сделки! – не сдержалась Амалия. – Знаете, мне было бы неловко узнать о ней буквально накануне!

Эти слова заставили принца посмотреть на свою невесту.

Она стояла, гордо вздернув голову и буквально дрожа от негодования. Молчание затягивалось, потом девушке показалось, что мужчина едва заметно улыбнулся.

– Свадьба состоится через месяц, – мягко произнес он.

– К чему такая спешка? – опешила Амалия. Принц заколебался, но все-таки ответил.

– Империи нужен наследник. А теперь прошу меня простить, – он подошел к двери и распахнул её. – Эдмунд, распорядись, чтобы контессу сопроводили.

– Куда? – барон молниеносно возник на пороге.

– Куда она хочет. В пределах разумного, конечно: в комнаты, в парк, к модистке… Контесса, мое почтение! – короткий прощальный поклон, и ненавистный жених вновь отошел к столу, открыл папку и, даже не садясь на стул, погрузился в чтение. Амалии ничего не оставалось, как, сделав реверанс, выйти из кабинета.

– Поверьте, на самом деле принц Рудольф не так уж и плох, как вам кажется, – взгляд адъютанта был полон сочувствия, девушка вдруг вспомнила, что дверь была приоткрыта, и, следовательно, барон стал свидетелем их разговора.

Амалия вспыхнула, досадуя уже скорее на себя, чем на кого-то еще:

– Каким бы он ни был, уверяю вас, что он последний мужчина в Империи, за которого бы я добровольно вышла замуж!

Она сказала это достаточно громко, чтобы стоящий в кабинете принц наверняка услышал, но он даже не повернул головы, полностью погруженный в текст, который читал. Барон с укором посмотрел на девушку, она решительно вздернула подбородок и прошла к дверям.

– Можете меня не провожать! – она прекрасно понимала, что ведет себя вызывающе и недостойно, но уже не могла остановиться. – Я сама дойду до своих комнат!

Чувствуя, что вот-вот расплачется от унижения, которому подверглась, Амалия выскочила из приемной, хлопнув дверью словно дочь торговца. Все же ей хватило сил сдержаться и, как ей казалось, спокойно пройти, вернее, почти пробежать под удивленными взглядами слуг по галерее дворца.